Попаданец 2.0

Я права? – настойчиво продолжала давить интеллектом беленькая. – Ты отравлен! Я могу помочь тебе, а потом мы поговори…

– Ау, Юна! – не сводя взгляда с подозрительной парочки, я аккуратно ткнул висящую у меня на шее цепочку щекой. – Подъём. Тут на тебя кляуза поступила.

– Клаяуза? – непонимающе переспросила всё ещё что-то говорившая девушка, прерывая свой затянувшийся диалог.

– Ну что такое, Игорь! – пропищала мелкая, принимая свою естественную форму. – Юна такой сон видела, а ты…

– Змееборец… – как-то по-змеиному зло прошипела она, напряглась, и глаза её опасно сузились, а молчавшая всё это время магичка нахмурилась, бросая на подругу сердитые взгляды.

– Юн, тут вот та вон неуравновешенная дамочка, – я мотнул головой в сторону шипящей от внезапного приступа ярости беловолосой, – утверждает, что ты меня вроде как отравила, и что у меня стали малиновыми глаза…

– Отравила? – зевая, переспросила малышка, сонно хлопая зенками.

– Юна тебя? – девчушка всё никак не могла выкарабкаться из нежных лап Морфея и, как обычно в такие моменты, туго соображала. – Зачем?

– А я почём знаю? Говорят, чтобы убить.

– А-а-а-а… – понимающе протянула малявка и снова зевнула, но так и застыла с раскрытым ротиком, демонстрируя мне маленький розовый язычок и два ряда крошечных зубов.

– Я тебе уже говорил, – наставительно произнёс я, – когда зеваешь – прикрывай рот ладошкой, а то муха влетит! Будешь ходить с ней на манер пробки…

Вместо ответа ламия со звонким щелчком закрыла свою мясожевалку, глядя на меня огромными округлившимися глазками.

– Не-е-е-е-е-е-т! – вдруг закричала она, прильнув к моей щеке и стараясь обхватить голову своими маленькими ручками, разрыдалась горючими слезами. – Юна бы никогда! Я не хочу! Нет! Юна так любит Игоря!

– Э-э… – выдавила из себя беловолосая, обескураженно глядя на эту семейную сцену и каким-то надтреснутым голосом спросила: – Ты любишь этого змееборца, несмотря на то что он поработил тебя?

– Не-ет! – взвизгнул совсем уж расстроившийся и запутавшийся ребёнок.

– Так значит, не любишь, – как-то хищно улыбнулась девица.

У мелкой началась форменная истерика, и, похоже, что я впервые услышал звуки её родной речи. В основном шипение да свист, перемежаемый вполне осмысленными мягкими согласными и гласными, которые вряд ли могла выдавить из себя простая змея.