Попаданец 2.0

И к моему удивлению, белобрысая не отставала – также перешла на шипящий посвист, раскочегарившись не хуже раскалённого чайника.

– Ладно! – буркнула, наконец, белобрысая. – Я всё поняла! Приношу свои извинения моей маленькой сестре.

– Чего? – переспросил я, уже совершенно не понимая, что здесь происходит, и соображая, не пора ли мне сваливать из этого дурдома, как в этот момент почувствовал болезненный укус в шею, почти рядом с сонной артерией.

Юна, не просто цапнула меня. Маленькая засранка, всхлипывая, жевала мою кожу и что-то ныла, совершенно не желая отпускать быстро разгорающуюся огнём ранку.

Сделать что-либо я не мог, потому как руки были заняты вновь притихшей златовлаской, так что оставалось только орать, а посмотреть на бесплатный концерт, который мы тут устроили, уже начали собираться зеваки.

– Эй! Ты чего там творишь! – взвыл я. – Спиногрыз ты кровососущий! Больно же! А ну отцепись немедленно!

– … – на нашем языке дэнмо-ламий означает, – тем временем беловолосая решила дать пояснения, – нечто вроде ментального родственника.

На человеческий манер – что-то среднее между отцом и старшим братом. А вот головой трясти не надо. Девочка неопытна, а процесс прерывать нежелательно.

– Да что она там делает-то! – почти крикнул я, чувствуя, что мне об шею как будто тушат сигареты.

– Малышка Юна удаляет свою дэнморитовую эссенцию, – деловито ответила мне эта загадочная женщина. – Поверьте мне, она очень старается. Потерпите немножко.

И я потерпел. Где-то с минуту, а затем мир стал наполняться красками, и я с удивлением осознал, что сама идея вернуться домой посредством самоубийства – идиотизм чистой воды.

А передо мной сейчас стояли две прекрасные женщины в броских чисто фэнтезийных костюмах. Я же находился на великолепном, резном, белокаменном мосту, посреди поистине сказочного города, полного волшебных башен, статуй, впечатляющих зданий и разноцветных флагов.

Я как будто не замечал всё это время окружавшее меня великолепие. Не серость реального средневековья и мрачную атмосферу городов четырнадцатого века, а некую, я бы даже сказал, «пряничность», яркую глазурь которой увидеть можно разве что в компьютерных играх или фильмах.

В лёгком обалдении я смотрел на возвышающийся над Здрашичем замок местного барона Зинквельского, когда где-то внизу кто-то слегка придушенно пискнул произнёс что-то невнятное.

– «Если вы там разобрались, может, отпустите меня, наконец?» – перевела мне женщина-маг.