Попаданец - лучшее

Извернусь, но сделаю.

– Верю. – Волхв кивнул. – Да вот только ситуации это не изменит. Перестанут к нам ходить, начнут убивать людей в других местах, медленно, но верно превращать весь мир в помойку. И отсидеться за порубежьем не получится. Будут собирать толпы и ходить на Русь за кровью.

– А что они делают с этой силой?

– Хороший вопрос. – Васильчиков усмехнулся и, подняв бокал с морсом, сделал большой глоток. – Наша сила чистая, она и в лекарском деле помощник, и в светильниках работать будет.

А мертвая сила она такая… в светильник засунуть можно, но от того света все живое умирать будет. Медленно, но верно. А вот жизнь продлевать они научились хорошо. И живут там некоторые лет по пятьсот и более. Сил на то требуется очень много, да и вид они имеют… краше в гроб кладут. Но не это главное. Главное, что от такой жизни, на черноте этой, они всякий разум теряют. Превращаются в упырей, и внутренне и кое-кто внешне. Глянешь на такого – сразу глаза вымыть хочется. И уж эти ни на пядь своей силы не уступят. Зальют кровью хоть всю землю, но себя будут поддерживать.

– И что же делать? – задал вопрос практичный Горыня.

– Да как всегда. – Дмитрий Николаевич пожал плечами. – Теперь будем не просто набирать крестьянских детей, но приказом свозить их в уезды и там осматривать на предмет пригодности к волхвованию. То приказ государя, и думаю, противников будет немного.

– А что, такие находятся? – удивился княжич.

– Да от прежнего государя такая княжья вольница досталась, то нам с того еще лет двадцать будет икаться. Развели, понимаешь, божедурье. Что ни князь или боярин – своя дружина, а как на порубежье ехать, так сто отговорок да болезней…

– Княжич? – Тихо подошедший к ним полковник неопределенных лет в черном с золотом мундире Тайной канцелярии коротко поклонился. – Государь-император просят вас…

– Да. – Горыня кивнул в ответ и низко поклонился князю.

 – Прошу простить. Дела.

– Иди, воин. – Рука волхва словно что-то собрала из воздуха и опустила это на голову Горыне. – Пусть благословение Рода пребудет с тобой.

Государь стоял в окружении двух десятков высших сановников страны и членов Боярской Думы и что-то неторопливо и негромко выговаривал присутствующим, а те напряженно внимали каждому слову, несмотря на то, что слова эти были далеко не всем приятны.