Попаданец - лучшее

Уже сделал столько, что достаточно для внесения имени на стену Ро́дового Дома.

– А то, что он сказал о тебе и своих чувствах?

– А что он такого сказал? – Анна с удивлением посмотрела на отца. – Честно признался, что ему лучше с целительницами да швейками. Так это совсем и не секрет. Мужчины вообще не любят сложностей.

– И я так понимаю, тебя это не сильно пугает?

– У тебя, батюшка, две жены и три наложницы. У моего деда и того больше. Аж пять жен. И при этом носителей истинной Рюриковой крови всего пять человек потомков.

Да пусть охаживает хоть всю Москву! Мои-то подруги давеча чуть не передрались, споря, кто с ним в очередной раз на бал пойдет и кто в очередной раз выкупит у целительниц место в его постели.

– Да что в нем такого, не пойму?!! – Государь вопросительно посмотрел на дочь.

– Обходительный, вежливый, воспитанный, никогда не спорит, а только вздыхает – вот как ты сейчас, и все подробно раскладывает, объясняя что и почему. А еще с ним надежно и спокойно. Словно у Рода за пазухой. Ты ведь знаешь об этой истории с Сашкой Голициным? Он одно время ухаживал за Любавой Тумановой, но та дала ему от ворот поворот.

Причем не придумала ничего умнее, чем сделать это публично. И вот на вечере у боярыни Лопухиной он видит Любаву под руку с Горыней и моментально вспыхивает, да так, что тоже не удумал ничего другого, как оскорбить княжича публично. А тот, не вступая в спор, просто отодвинул Голицина в сторону, словно колоду, и прошел мимо, что-то шепнув ему на ухо. Так Сашка уже неделю в свете не появляется. Хоронится у отца в подмосковном имении.

– Ну, и что ты теперь будешь делать? – нейтральным тоном поинтересовался государь.

– А теперь ему точно не отвертеться… – сказала Анна и громко рассмеялась. – Я не Рюриковна, если на затащу его под венец в Ро́довый Дом.

Шипя паром и громыхая колесами, паровоз медленно втягивался под навес над перроном. Многочисленные носильщики в форменных кафтанах и черных лаковых картузах уже стояли в ожидании клиентов, тут же чинно прогуливались городовые в синих шинелях и сновали юркие разносчики с пирогами.

Стоило составу остановиться, как из него сначала хлынула публика попроще, вроде рабочих, мастеровых и мелких торговцев. Гомоня и таща тяжелые узлы с вещами, они проходили, не обращая внимания на носильщиков, к остановке конки, ходившей от вокзала в дальние районы столицы. Затем чинно и неторопливо стали выходить мелкопоместные дворяне, чиновники и технические специалисты, служившие по разным ведомствам.