Попаданец - лучшее

Просто о душе, и о том, кто мы есть на самом деле.

Ну, так все и обстояло. Она думала о душе. И вопрос, ответа на который у нее не было, формулировался так: чья душа поселилась в теле Елизаветы фон дер Браге? И кто этот кто-то, ведущий сейчас этот безмолвный диалог с самим собой?

– Давайте перейдем на «ты», – предложила она после короткой паузы. – Только без брудершафта. Я Лиза.

– Я Вадим, – кивнул Рощин, принимая правила игры. – Будем знакомы!

И он поднял свою чашку, как поднял бы рюмку или бокал.

– За знакомство! – поддержала Лиза, и все выпили.

С утра ее снова взяли в оборот.

– Кости в местах переломов болят? – Ортопед крутил Лизу так и эдак, заставлял нагибаться во все стороны, мял пальцами суставы и делал записи в истории болезни, распухавшей буквально на глазах.

– Ноют, – пожала плечами Лиза. – Иногда. Особенно к непогоде.

– Боли сильные? – гнул свое ортопед.

– Не боли, – возражала Лиза. – Ноет – не значит болит.

– Нигде. Ноет иногда правое плечо и левое бедро.

Она боялась попасться на откровенном вранье и поэтому допускала «некоторые возможности».

Петросельский промурыжил ее битый час, но если Лиза думала, что это ужас, она ошибалась. Настоящим ужасом, летящим на крыльях ночи, оказался профессор Кипнис. Этот крупный мужик с гривой седых волос, гипнотическим взглядом черных глаз и завораживающим драматическим баритоном, умел, как говорят на севере, вынуть кишки, прополоскать и вставить их обратно.

– Тэк-с, – психиатр постучал карандашом по костяшкам пальцев левой руки и шевельнул крыльями крупного носа. – Ночь не спали, я прав?

– Почему же! – изобразила святую невинность Лиза. – Спала, только мало.

– А сколько для вас много? – не унимался Кипнис.

– Для меня много – это много, – усмехнулась Лиза.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Отчего же? Я сказала: много!

– Затрудняюсь ответить.

– Что же здесь сложного? – поднял бровь профессор. – Это меньше литра или больше?

– Спасибо, – кивнул психиатр, – так и запишем.

– Записывайте, – пожала плечами Лиза.

– Вчера много выпили?

– Пол-литра, меньше, больше?

– Граммов четыреста, я думаю.

– Четыреста граммов, – кивнул профессор. – Ну и как? Проняло?

– Расслабилась, – призналась Лиза. – Но не опьянела. Чушь не несла, со стула не падала. В уборную сходила, обратно вернулась. Все путем.