Попаданец - лучшее

Маг, видя окружавших его воинов, поднял руки и голову, но сказать ничего не успел. Посеребренные пули одна за другой врезались в поставленный им щит, заставляя колдуна дергаться и не давая сосредоточиться на заклинании.

Точку в противостоянии поставил Дубыня, ударивший сверху огромным топором. Защита кромешника на такое рассчитана не была, и колдун разошелся на две аккуратные половинки.

– Да, зря волхва не взяли. – Подошедший из-за спины Никанор покачал головой.

Дубыня, не отвечая, хмуро посмотрел на десятника, потом на окровавленное лезвие и пошел оттирать его травой.

А рядом с поляной нашли десяток раненых и связанных воинов из княжеской дружины. Оглушенных заклятием колдуна, основательно помятых, но живых. Всего разбойников было около полусотни, и если бы не первый выстрел из пушки Дубыни, они могли бы оказать достойное сопротивление. Но, как сказал взмыленный Савва, оглядев поляну: «не свезло им».

Вместе с Саввой прибыл и отрядный волхв, занявшийся ранеными и семьей князя Елецкого, еще не вполне отошедшего от случившегося с ними кошмара.

Через пару часов поляна, бывшая местом бойни, преобразилась. Лекарь торгового каравана и волхв сотни Иван Акинфиев обрабатывали раны, следопыты осматривали детали некогда целого колдуна, а воины сотни бродили вокруг, изображая бдительную охрану, впрочем, поглядывая по сторонам.

Савва, полулежа на мягкой траве, беседовал с князем, когда к ним подошел Антип.

– Савва Панкратьич, посмотри-ка. – Он держал в руках исковерканный попаданиями пуль нагрудник. – На кромешнике был.

– Ох. – Савва мгновенно понял, в чем дело, покачал головой. – А ведь из наших по нему стрелял только Горыня. Получается, он живой-то был только из колдовства своего. А тут-то его Дубыня и посек. Спрячь, потом покажешь Ивану, да скажи, чтобы сохранил колдуна до Медведевска.

– Сделаю. – Антип кивнул и отошел, а тысяцкий вернулся к князю.

– Так кому кланяться-то, Савва? – Елецкий, знавший тысяцкого лет десять, уже порозовел, отходя от ужаса неминуемой и страшной смерти, и временами даже улыбался.

– Мокошиным промыслом вы живы остались, Кирилл Мирославович. Новик наш, Горыня, почуял кровь, ну, а дальше все так. Пошли по следу да взяли татей.

– А что за ружье такое у новика этого? – Князь исподлобья посмотрел на Савву. – Показалось мне или нет, штук двадцать пуль он вогнал в этого кромешника.