Попаданка для дракона

А я не хочу, пытаюсь отвернуться, но кулак сильнее сжимается на моих волосах, причиняя боль: — пей!

Жидкость на вкус соленая, со странным металлическим привкусом, а мне хочется просто воды, но я все еще не могу об этом сказать. Не выходит. Остается только глотать и давиться, едва удерживая тошноту.

Потом мне все-таки дают воды. Холодной настолько, что сводит зубы, но мне кажется вкуснее нее ничего быть не может.

Когда мне удалось первый раз открыть глаза — комната кружилась вокруг меня диким хороводом. Я не сразу поняла, что это все тот же лесной домик, в котором мы жили с Оллином.

Оллин…

Что-то неправильное с ним произошло. Мы шли вместе домой, а потом он на меня напал? Или я просто упала? Ударилась головой?

Странно.

Еще страннее стало, когда я поняла, что вишу, подвешенная за руки, почти голая. Из одежды только нательные ленты и странные рисунки, испещряющие кожу. Как ни странно, мне не холодно. В доме тепло, пахнет можжевеловыми веточками и чем-то сладким. Но больше всего греет что-то пульсирующее у меня на груди.

А еще что-то теплое текло у меня по ногам.

Лучше бы я не смотрела!

Так была кровь!

Она, не сворачиваясь, стекала тоненькой струйкой, по икрам, и с кончиков пальцев срывалась в емкость, стоящую подо мной.

— Оллин, — через силу позвала я. Меня мутило. Я наконец поняла, что это за сладковатый запах витал в воздухе. — Оллин!

Раздалось кряхтение, шаркающие шаги, и он подошел ко мне:

— Чего ты орешь?

— Что происходит? — беспомощно смотрела на него, — почему я связана?

Он досадливо крякнул:

— Чтобы не мешала обряду.

Обряд! Точно! Ради это все и задумывалось.

— Ты пытаешься отправить меня домой? — с сомнением поинтересовалась я, — уверен, что делаешь все правильно?

— Конечно, правильно, — по-отечески потрепал меня по щеке, — только ни о каком возвращении домой речи не идет."

"— Я не понимаю…

Я действительно не понимала. Попыталась пошевелить руками, но запястья затекли и не слушались.

— Я же принесла Рубиновую Слезу.

— Молодец.

— Ты обещал отправить меня домой.

— Да? Разве ты не знаешь, что вернуться обратно нельзя. Это невозможно.

— Но ты же говорил…

— Я врал, — ухмыльнулся он, и губы исказила жесткая ухмылка,

— Зачем? — в голове все еще кружился туман, не подпуская страх, но тревога уже начала сворачиваться тугими кольцами.

— Зачем? — он подошел к тому месту, где стоял кривой, наскоро сколоченный стеллаж, прикрытый покрывалом, — а вот зачем.