Попаданка для дракона

Каждую ночь, планомерно подтягивал, чтобы ты не сорвалась с крючка, укреплял связи, напоминал, направлял.

— Шел бы сам и воровал свою слезу, — дернулась я.

— Глупая. Если бы ее забрал я, она бы настроилась на меня. Мне нужно было, чтобы она работала с тобой. И у меня вышло, — он любя коснулся пульсирующего кристалла, — теперь она тебя охраняет, не позволяя раньше времени погибнуть. А мне дает возможность получить много крови. Очень много.

У меня по щекам побежали слезы. Я не могла ничего сказать и только давилась от беспомощности.

— Как же ты ходишь между мирами, если вернуться обратно нельзя?

— Я дорого заплатил за возможность проходить через те двери, которые для других закрыты. Но это возможность только для меня. Даже если бы я захотел вернуть тебя обратно, то не смог бы этого сделать. Для иномирцев все двери работаю только в одном направлении. Так что ждут нас с тобой, Машенька, великие дела. Вернее, меня ждут, а ты-то вряд ли до этого доживешь. Ни одна Слеза не сможет бесконечно поддерживать своего носителя.

— Меня спасут, — горько прошептала я.

— Интересно, как? — он улыбнулся ласково, по-отечески, посмотрел на меня, как на маленькую неразумную девочку, — переход не отследить. И я стер все твои следы. Тебя просто никто и никогда не найдет. Да и вряд ли станет искать. Кому нужна какая-то глупая попаданка, ворующая там, где ее пригрели? Никому! Только мне.

Он забрал у меня из-под ног емкость с темной тягучей жидкостью и тут же подставил новую.

— Эти раны уже никуда не годятся, — он покачал головой и достал из кармана длинный, тонкий как игла нож с серебряным лезвием. Я завизжала и попыталась увернуться, но он легко я поймал, схватил за щиколотку и уколол чуть выше колена.

— Вот, совсем другое дело, — удовлетворенно кивнул старик, наблюдая за тем, как кровь толчками побежала из новой ранки."

"Я слабела. Не знаю, сколько прошло времени, но на меня все чаще нападала апатия. Я хотела спать и постоянно проваливалась в тревожную дрему, из которой меня раз за разом бесцеремонно выдёргивали.

— Очнись! — требовал Оллин и пытался напоить меня горьким отваром, способным придать сил и бодрости

Мне было плевать. С каждым мигом я становилась все безразличнее, устав от борьбы и страхов. Мне уже хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Вереница кровавых скляночек неумолимо разрасталась. Лекарством уже были заставлены все полки стеллажа, и Оллин начал выкладывать свое богатство на стол.