Хорошо, что вой перестал доноситься с улицы…
– Аська! Всунь ей, чтоб закусила! – услышала я женский голос и медленно пошла на него."
"– Сейчас! Кусай давай, вот так, сейчас, – ответила ей другая девушка, и голос показался мне знакомым.
Кажется, эта была та служанка, что принесла для меня мешок с прорезями для головы и рук и бросила его на пороге спальни.
– Это всё пришлая виноватая! Не успел хозяин её в дом принести, как на нас посыпались несчастья!
Ну, точно! Она! Аська.
– Тук-тук… ой, – зайдя в приоткрытую дверь, я замерла как вкопанная, осматривая происходящее внутри.
– Что вы делаете?!
Наверное, я оказалась на кухне. По крайне мере, именно так в моём представлении должно было выглядеть место, где в средние века готовили еду. Столы, венки из чеснока и лука, ящики с овощами. Огромная открытая печь, в которой сейчас горел огонь.
Правда, удивило меня не это, а две девицы, что держали женщину, засунув ей в рот какую-то деревяшку. А, ну и третья, мощная баба, приближающаяся к заложнице с раскалённым до красна тесаком.
– Пришлая! – заверещала Аська, глядя на меня, и даже отпустила бедняжку, осеняя себя каким-то знаменем. Не крестным, стоит отметить. – Чур меня! Чур!
– Не мешай, иномирянка, – баба с огромным ножом едва удостоила меня взглядом, продолжив наступление на свою жертву. – Анна поранилась. Надо прижечь, пока беды не случилось!
– Прижечь, – медленно повторила я за ней, присматриваясь к едва державшейся на ногах женщине и замечая кровь на её платье и приличный порез на руке.
– Прижечь?!
Не знаю, откуда у меня взялись силы, но в следующую секунду я выхватила из рук бабы прихватку с тесаком и, подбежав к Анне, оттолкнула от неё оставшуюся держать её девицу.
– Ты что творишь, пришлая? – закричала на меня баба, но подойти не рискнула.
– Это вы что творите? Откуда такие варварские методы лечения? – выкрикнула я в ответ, отпугивая её ножом. – Вы совсем уже заигрались в своё средневековье? Скорую вызывайте, если всё настолько плохо!
– А я говорила! Говорила! – завыла из угла Аська.
– Всех нас погубит! Душегубка! И пошто его светлость только привёл её к нам! Мало нам его горестей, так ещё и…
– Молчи, дурында! – баба притопнула ногой, оставляя попытки приблизиться ко мне.
Воспользовавшись моментом, я придвинула к Анне табурет, что стоял рядом, и приказала:
– Сядь.
– Больно, – всхлипнула она, практически падая на сидушку, качая травмированную руку.
– Изверги, – выдохнула я, поверхностно осматривая рану.
