Да что за власть этот мужчина имеет надо мной? Почему от его близости я не могу дышать?
- Я не особо помню, в какие места ходила раньше. Потому и зашла в первое, что приглянулось, - лепечу я, пытаясь унять дрожь в голосе и не смотреть в эти пронзающие, гипнотизирующие, лишающие шанса на спасение глаза. А куда смотреть?! В гортань?
- И из всех блюд решили заказать именно кожу гаргулии, что сейчас прячете за спиной?!
Что?! Как он догадался?!
- Ничего я не прячу! – заявляю я и пячусь, надеясь спастись.
Ох, как напрасно!
Секунда, и ректор, который только что был передо мной, оказывается уже за спиной.
Я каждой клеточкой ощущаю жар его тела. Ловкие пальцы выманивают мешочек так, что я даже не чувствую рывка. Лишь то, что рука в момент опустела.
- Тогда это, стало быть, не ваше, и вам не нужно? – говорит он, помахав «моей прелестью» перед моим носом, будто косточкой перед собачкой.
- Отдайте! – вспыхиваю я и пытаюсь вырвать мешок, но ректор задирает руку так высоко, что даже в прыжке не дотянуться.
Ничего! Сейчас повыше прыгну!
- Леди Сьерра! – негодующе смотрит на меня ректор, когда я начинаю сигать, как кошка, в попытках вернуть свое.
Знаю, что леди так не подобает, но блин!
Озадаченному ректору приходится пятиться и отступать, чтобы выстоять этот бой без применения силы. Однако дальше террасы он не уходит.
Натыкается соблазнительной задницей в перила, и тут-то я решаю, что сейчас доберусь, как он отводит руку прямо в пропасть. То есть в пустоту.
- Нет! Стойте! – молю я, как только разжимается пара пальцев.
– Не делайте этого!
- Очень любопытно, леди Сьерра. Что в коже гаргулии такого ценного для вас, что вы сами на себя непохожи? – поднимается темная бровь, и я осознаю, что эта самая бровь находится в нескольких сантиметрах от меня.
Эта бешеная борьба совершенно лишила меня разума, раз уж я приклеилась к ректору чуть ли не всем телом. Пусть он ненавидит меня, но с мужскими инстинктами у него все в порядке.
Всего на секунду он сбивается с толку, и этого мига мне достаточно, чтобы смутиться, а затем, как всегда, берет себя в руки, словно ничего странного тут не происходит.
Его острые, но уже не такие холодные, как прежде глаза, прищуриваются и пытаются выцепить что-то внутри меня. Прямо в душе."
"Я чувствую, как она (душа) переворачивается, как сжимается в ком и мечется, не желая быть пойманной. А Редмонд продолжает подчинять, продолжает игнорировать эту непростительную близость. Более того, он смотрит еще пристальнее. Ближе….
