Мои щеки наливаются кровью. Я вздрагиваю, ощущая через одежду, какое же горячее у него тело. Отлетаю от него вся в смятенье, как школьница на первом свидании.
- Отдайте мою вещь! – требую я, потупив глаза. «Мою Пре-е-елесть» надо было сказать.
Думаете, ректор слушает?
- Скажи, зачем тебе кожа гаргулии, и я, может быть, отдам, - четко звучит его условие. Улавливаю в голове новые нотки, но никак не могу их определить.
- Не ваше дело! – бурчу я себе под нос.
Могла ведь что-то выдумать, но нет. В этот момент мысли путаются, я вся горю и злюсь, вот и поступаю опрометчиво.
Ректор разжимает пальцы, и мой мешочек срывается вниз.
Нееет!
- Вы! Вы! – давлюсь я бешенством. В голове пролетает такое количество матерных слов, что сама удивляюсь, откуда столько знаю.
- Как вы могли?! Это моя вещь! Моя, а не ваша! – палю я в сердцах.
- Что, если есть сила, то можно делать все, что хочется?! Это низко и подло, господин ректор! – выдаю дальше на одном дыхании и тут же осекаюсь, видя, как очередная порция недоумения перетекает в лютую ярость в глазах Редмонда.
- Низко? – переспрашивает мужчина после секундного негодования.
Да-да, в его голове сейчас шестеренки крутанулись в обратном направлении, а потом встали на место.
- Подло? Вам ли это говорить, леди Сьерра? – лязгает сталь в его голосе.
- Мне! Это ведь вы сейчас вели неравный бой с женщиной! – зачем я упрямлюсь? Язык бы прикусить, но нет, во мне все кипит, несмотря на то, что подгибаются коленки.
- Вы уж, простите, Тесса, но за всеми вашими выходками, в вас сложно видеть женщину, - говорит он, но пару минут назад именно, как на женщину он на меня и смотрел.
Наверное, впервые за все это время.
- А что касается подлости. Вспомните, как заперли леди Рейз в горящем кабинете, - чеканит он каждое слово, и эти слова намертво впиваются в меня.
Вот теперь ярость отступает, и горло перекрывает обида. Это ведь не я, а Тесса! Сколько еще ходить с этим клеймом?
- А что, если это не так?! Что, если вы ошибаетесь?! – кричу я так, словно сейчас задохнусь, если не скину с себя эту ношу.
Но ректор даже не думает проникаться моими слезами. Темные глаза вспыхивают пуще прежнего, предвещая беду.
- Это были вы. И мы оба это знаем, - давит он взглядом и металлическим голосом, вновь нарушая дистанцию и оказываясь близко-близко.
- Вот если бы не выкинули тот мешок, нам было бы о чем поговорить! – только и твержу я и едва слышу собственный голос за грохотом взбесившегося сердца.
