И я отчаянно пытаюсь заглушить это ненужное запретное чувство. Смотрю на него и не понимаю, что он думает сейчас.
Зол. На меня? На себя? Ему жаль меня? Ему больно за меня? Точнее за ту, кого сам же жаждет запереть в темнице….
- Довольны? – спрашиваю я его, хотя и вижу, что это зрелище все не приносит ректору никакой радости, а наоборот терзает его. Но обида берет нам моим разумом верх. – Чего так смотрите? Сами ведь хотели наказать!
Он не отвечает. Щелчком зажигает пламя на кончике пальца и подносит к ноге. Щиплется, на глаза рвутся слезы, и я дергаюсь.
- Сиди тихо, - приказывает он ледяным голосом, продолжая свое адское лечение, а затем отпускает. Вновь смотрит на меня так, что ничего не могу понять. И потому в голове рождают глупые надежды…."
"- Господин Спиро? – появляется в коридоре жандарм и с неподдельным удивлением разглядывает… нас. – Эм… Кхм… У вас же назначено на завтра…, - начинает он, но видит убиственный взгляд ректора, и тут же спешит заглянуть в планшет. – Но у нас тут окошко. Вы ведь по-быстрому, можем принять сейчас, если желаете.
- Желаю, - отзывается басом ректор и незамедлительно встает на ноги. Его лицо становится чертовски серьезным и хмурым.
- Проходите, - только и кивает служитель закона, распахивая перед нами дверь в небольшой кабинет, похожий на зал судебных заседаний в уменьшенной версии.
Пара скамеек, трибуны, и в самом центре стойка с белоснежным отточенным камнем, походим на оникс. Это и есть местный детектор лжи?!
Жандарм просит встать рядом, все еще невольно разглядывая мой обескураживающий вид и готовит какие-то бумаги.
А ректор тем временем все больше напоминает море перед десятибалльным штормов. Представляю, как долго он ждал этого дня. Как предвкушает расплату и торжество справедливости.
Вот только я пришла сюда за обратным, и потому чувствую себя последней негодяйкой. Но Озорник правильно сказал, теперь это моя жизнь и надо бороться. До настоящей Тессы ректор не доберется. Она уже, считай, в тюрьме в моем мире, а мне надо спасти себя.
И не только себя. Нужно уже поставить точку в этой черной войне, что плавит светлую душу этого мужчины.
Нет, Тьма не поглотит его, я в это верю. Он выстоит перед чем угодно, однако я не хочу, чтобы он сражался дальше, отравляя себя.
- Один вопрос! Только один! – напоминаю я ректору.
- Большего и не потребуется, - отзывается он, затем кивает в сторону жандарма и велит все зафиксировать.
Он уверен, что сейчас я сознаюсь в своем злодеянии, и уже отсюда не выйду.
