— Да просто странный конь, — я вмешалась, пока Карла не сожгли на костре подобно ведьме. — Я же говорила.
Кир обошел кругом все еще жующего Карла и задумчиво пробормотал:
— Кого-то он мне напоминает.
Я точно знала кого — красавчика на мосту. В любом обличие Карл не мог спрятать свою серебристую гриву.
Кир все смотрел и смотрел, а потом тряхнул головой, словно отгоняя навязчивую мысль и спросил у одаренного Тахира:
— Ты нашел еще что-нибудь… или кого-нибудь?
— Нет, князь, покои госпожи чисты. В них нет больше ничего скрытого.
Я вздернула бровь и с вызовом посмотрела Кира. Что, получил? Я чиста. Так-то!
— В таком случае уходим, — скомандовал Кир своим людям, и все двинулись на выход. Уже у самых дверей он остановился и отдал последний приказ: — Для лошадей есть конюшня. Увести.
Я молча наблюдала, как Карла проводят мимо меня в коридор. И не знала — радоваться или грустить. Карл — неиссякаемый источник бед, но без него будет тоскливо.
Минуту спустя моя спальня опустела. Ушли даже советник и жрец. Никого не осталось.
Я одна посреди руин.
Мои покои превратились в развалины. Мебель частично разобрана, а местами вовсе сломана. Одежда и вещи разбросаны по полу. Я, конечно, понимаю, что Кир привык жить в бардаке, но мне-то зачем его устроил?
Я осмотрелась, не зная за что хвататься. На первый взгляд казалось, что проще все сжечь, чем навести порядок. Но тут в комнату впорхнули служанки во главе с Умой.
— Ох, — покачала она головой, — натворили стражи дел. Ни о чем не беспокойтесь, моя верная госпожа, мы с девушками мигом наведем здесь порядок.
Я только рукой махнула. Пусть делают, что хотят. Все это такие мелочи. У меня друга только что забрали, вот это беда…
Глядя, как служанки споро работают, я думала о том, что с Тиридат надо что-то решать. Причем срочно. Пока она первой не избавилась от меня.
Глава 18. О том, что друзья возвращаются, а враги не дремлют
Кир вернулся в свои покои в полном раздрае. Последние годы он чувствовал исключительно всепоглощающую тоску и ничего кроме нее.
Не было дня, чтобы он не мечтал о возвращении других эмоций.
И вот они пришли. Обрушились на него скопом. Не по одной, а целой лавиной. Набросились как голодные псы на кость.
В первую очередь злость на Тиридат за ее поганый язык. Она искусно обвела его вокруг пальца и подставила Ясмину под удар.
Но помимо гнева была еще радость оттого, что все слова Тиридат оказались ложью — Ясмина не изменяла. Нет против нее улик, она чиста."
"Но и этим эмоции не ограничились.
