Гадюка подколодная! Она его самооценку уничтожала, гадина! С таким-то характером на эту дуру даже косой, кривой и горбатый не позарится. Сволочь! Ну, какая же сволочь! Если бы она не умерла, сама б ей глаза выцарапала. Я остервенело сорвала с себя одежду, отбросила одеяло, которым был укрыт Ив, и влезла на стол. Злость на Гамаису дала тот необходимый толчок, чтобы решиться на этот шаг."
"Но от того, как вздрогнул и напрягся Ивэлас, весь боевой настрой пропал. Места на столе было не так чтобы много. Я перекинула одно колено через Ива, а попой пристроилась ему на живот.
Опять стало ужасно неловко. Сижу голая на мужике и стесняюсь, блин.
– Не знаю, что делать, – покаялась я.
– Но ты же была замужем?
– Была. Но настолько давно это было, что я даже не помню. Мне едва исполнилось восемнадцать, когда мы с Тилем поженились. Он был старше меня на двадцать лет, вдовец. У него старшая дочь всего на два года меня младше.
– Ты его любила? Человечки ведь женятся по любви, верно?
– Не всегда. Я уважала мужа, с ним было удобно и комфортно.
Никаких бабочек в животе, я видела его недостатки, достоинства, а он… Не знаю, наверное, Тиль был влюблен в меня. Ревновал даже, представляешь? Если б я красивая была, поняла бы, а так… – воспоминания захватили. – Наш брак продлился всего восемь месяцев. Тиль – авантюрист по натуре. Взял партию товара, решил продать на юге. Он был торговцем. Уехал и не вернулся. Я даже не знаю, где его похоронили.
– Подожди. Он умер, когда тебе было восемнадцать? Правильно я понял?
– Ну да.
– И больше у тебя мужчин не было? Вообще? Секса не было?
Что его так удивило?
– Нет. Я же вдова.
– А сколько тебе сейчас?
– Двадцать один.
– Тебе двадцать один год?! Всего лишь?
– А что тебя так удивляет?
– Думал, ты старше. У дроу двадцать один – это детство, да и девушки-человечки с поверхности, которых я видел, совсем незрелые, а ты другая.
– Зависит от трудностей в жизни, – пожала плечами я. – Некоторые рано взрослеют.
Мы помолчали.
– Что ты делаешь? – вдруг спросил Ивэлас.
Иногда когда я нервничаю, то начинаю что-то теребить в руках. И, поскольку под руками был только живот Ива, я стала как-то незаметно для себя водить пальцами по коже мужчины. Может именно с этого и начать?
– А тебе не нравится, когда я тебя касаюсь?
– Не знаю. Еще не понял.
– А так?
Я встала на четвереньки и робко поцеловала его в плечо, шею, подбородок, а потом аккуратно прикусила мочку уха. Ив рвано выдохнул.
– Так нравится?
– Да.
– Мне продолжать?
– Да.
