— Удобно, — хмуро произнесла я. — Зачем хранить верность, когда можно из возлюбленной сделать рабыню?
— Темное это дело, — нахмурился Фарик, — очень много в нем непонятного и неизвестного. Подлинную историю знает только Яраати, именно она была последней, кто... — посланник осекся и покачал головой. — Не важно, Лиля.
— Но почему фасхаати убила своего возлюбленного? — спросила я. — Не могла же она просто обезуметь?
— Кто знает, Лиля, кто знает. Пойдем читать дальше.
Я кивнула, хотя сама пыталась мысленно закончить предложения за Фарика.
Что он имел ввиду? Яраати была последней. в чем?
Интересно, а возможно ли вернуть традицию делать фасхаати своими женами? Вообще законы Амитана пора менять! Даешь равноправие!
Ничего интересного я больше не нашла, зато вечером встретилась с Рейтаном, недавно пришедшим из купален. Мужчина выглядел уставшим.
— Как прошел день?
— Неплохо, — уклончиво ответила я и решилась: — Рейтан, почему фасхаати больше не берут в жены?
Мужчина задумался, после чего вздохнул.
— В ваших руках слишком большая власть, Лиля.
Великие теряют голову от своих “сердец”, если находят такую девушку. Мы влюбляемся сильно, хотя в первую очередь должны думать о народе. Если фасхаати становится еще и женой, то в её руках сосредотачивается вся власть: она законная супруга, мать наследников, возлюбленная Великого. Намного легче, если все эти статусы разделяют несколько женщин.
— Легче и удобнее, да? — хмыкнула я. — Неужели Великие такие слабаки, что ищут наиболее легкий способ, который вряд ли способен сделать их по-настоящему счастливыми?"
"— Забываешься, Лиля, — прошипел Рейтан и прищурился.
Качнув головой, он уже ровным тоном сказал: — Не важно. Ты должна гордиться тем статусом, который имеешь. Ты рядом с любимым мужчиной.
Ах, любимым?! И неважно, что для остальных я раба?! Неважно, что я не смогу иметь детей?! Схватив подушку, я запулила её в Великого. Он легко перехватил её и посмотрел на меня с недовольным прищуром.
— Я не просила тебя об этом статусе!
Преодолев разделяющее нас расстояние, Рейтан бросил подушку на кровать, после чего опрокинул и меня, возведя мои руки над головой.
Я попыталась вырваться, но куда там — его не сдвинешь!
— Пусти!
— И не надейся. Против твоей воли или нет, но отныне — ты моя и только моя. Ты меня поняла?
Р-р!
— Ни за что! Если я и буду чьей-то, то только по своей воле!..
Мои губы накрыли в сумасшедшем поцелуе. Мысли вылетели из головы, и все, что я могла — это получать грубо-волнующую ласку поцелуя.
