Поняв, что не получится его поймать, я обессиленно спросила: — Почему именно я?
— Говорю же — боги так решили. Не знаю, за какие заслуги. Я лишь помог перейти.
Даже отправить обратно не могу без божественной помощи.
— Так проси их прямо сейчас! — Я топнула ногой. — Я не собираюсь никого убивать. Никогда на такое не решусь!
— Значит, умрешь сама, — пожал плечами Фарик, и я выпала в осадок.
— В каком таком смысле — умрешь сама?
Лицо лемура сделалось виноватым
— Понимаешь ли, твое тело сможет выжить без привязки в новом мире лишь тридцать дней.
Один из них уже подходит в концу. Так что либо ты выполняешь миссию, либо. — Лемур показал уже знакомый мне жест “перерезание горла” и упал навзничь, прикинувшись мертвым. Полежав так несколько секунд, заодно давая мне время на размышления, он поднялся, отряхнул шерстку, и достал откуда-то яблоко, начав методично его грызть. — Ох уж этот график работы, даже время на перекусы толком не дают.
— Не понимаю, — прошептала я. — Мне надо убить правителя, иначе. умру сама?
— Да.
— Но почему я? Зачем вообще убивать повелителя? Кому из богов это надо?
— Слишком много вопросов, смертная. Богиня четко сказала: ей нужно сердце повелителя. Так что кинжалом в грудь и... кстати, — Фарик достал из-за пазухи (откуда только там карман?!) кортик с изумрудом на рукояти и протянул его мне. — Это тебе. Для миссии. Бери, я сказал.
И. я взяла. Нет, решиться на убийство очень непросто! Однако захотелось препарировать одного лемура. И я действительно кинулась за ним с кинжалом.
Все из-за него! Из-за него я могу умереть! А мне всего девятнадцать! Жизнь только началась!
— Аа-а! Убива-а-ают! Посланника бого-о-ов! Убива-а-ают!
Перепрыгнув через скамейку, он заставил меня буквально влететь в неё — чуть не упала, вовремя сохранив равновесие.
— М-да, я тоже не понимаю, почему именно ты, — хмыкнул у меня за спиной лемур. — Кортик, кстати, может появится в твоей руке в любой момент, только призови его. Его никто не увидит. Магия.
Магия. В этом мире есть магия. И нет технического прогресса.
Как мне тут выжить? Никак. Мне осталось всего лишь тридцать дней.
Отбросив кинжал, я села на скамью и спрятала лицо в ладонях. Мама, папа, братья. как они там? Потеряли меня? Что же мне теперь делать? Как жить дальше, с осознанием того, что моя жизнь подошла к концу? Да еще и последний месяц жизни будет невыносимым — проведу его в бесправных наложницах в далеком гареме. Это даже хуже, чем узнать о смертельной болезни.
По щекам заструились слезы.
