Солнце пустыни опаляет жарко? Неужели? Нет-нет, это руки и губы Рейтана опаляют жарко! Жарче солнца! Ах, оно, несчастное, проиграло ему в этой схватке, позорно отступило, потому что Великий — сам огонь, к которому летишь, чтобы согреться, но не успеваешь опомниться, как сгоришь...
После мучительно-сладостных минут он отстранился, тяжело дыша мне в губы и прильнув лбом к моему. Я отвечала ему не менее сбившимся дыханием.
— Ты — свет моих глаз, — прошептал он горячо. — Теперь я осознал это особенно ярко.
— Рейтан, — проговорила я, совершенно забыв о своем положении, потому что сердце буквально вырывалось из груди.
Никогда не думала, что какой-нибудь мужчина сможет иметь надо мной такую власть. Но вот он рядом, а я уже схожу с ума от его речей, объятий, взгляда. Готова отдаться ему безоговорочно, но я ведь здесь младшая наложница... или нет?
— Кто такая фасхаати? — спросила я, подняв на него глаза.
Губы мужчины вытянулись в тонкую линию. Казалось, он не хочет отвечать мне на этот вопрос.
Глава 13
В дверь постучались. Вопрос повис в воздухе. Мы смотрели неотрывно друг на друга. Наши сердце все еще бешено бились в унисон. Теперь я понимала, что та страсть, что пылала во мне, обоюдна. Я настолько же привлекла Рейтана, как и он меня. Хорошо ли это? Плохо ли? Я не знала, но плавилась и сходила с ума под этим взглядом.
— Великий, вас просит на аудиенцию вдова Джарума Третьего, — прозвучал голос слуги.
Рейтан не спешил отвечать, неотрывно глядя на меня. Он обвел пальцами контур моего лица, подхватил светлую прядь, после чего наклонился и, поцеловав меня в висок, прошептал:
— Я скоро вернусь и все тебе объясню.
Но никому прислуживать ты больше не будешь и тем более слушатся Аравати. Ты — мое сердце, Лиля. Оставайся в покоях или можешь прогуляться по дворцу в сопровождении служанок. Они скоро прибудут к тебе. — Отстранившись, он наградил меня каким-то непонятным взглядом, в котором я не могла распознать эмоции. — Сейчас я вынужден идти. Встретимся вечером.
А мои комнаты? Это они или это ваши? Вопросы так и остались лишь в моей голове, потому что Великий обошел меня и стремительно направился к выходу. Я зависла, вновь любуясь его статной фигурой.
— Да-а-а, хорош! — прозвучал рядом голос лемура, зависшего в воздухе. — Что спереди, что сзади, всё одно — хорош! Даже жалко убивать.
Великий скрылся за дверью. Я вздохнула и развернулась к кровати."
"— Не собираюсь я его убивать, — раздраженно ответила я. — Подожди.
