Но, как я уже однажды отмечала, к дворцовой роскоши я привыкла слишком быстро, так что вау-эффекта нет: ну дом и дом.
Зато тёплые руки Санаду этот самый вау-эффект очень даже оказывают. И сам он весь такой тёплый, сильный, несокрушимый… Всё же когда мужчина легко несёт тебя на руках – это впечатляет. До тех самых мурашек. И в целом…
Смотрю на выглядывающие в прорезь сорочки ключицы и думаю, насколько они тёплые. И насколько жёсткие на ощупь должны быть мышцы шеи.
Впрочем… Я провожу пальцем по ключице – тёплая. И по напряжённой мышце шеи пальцами, а потом и почти ладонью – до мочки уха.
– Что вы делаете? – сипло спрашивает Санаду.
Лишь теперь понимаю, что он стоит перед дверью в мою комнату.
– А вы везде тёплый? – шепчу я и усиленно смотрю на его скулу, чтобы не попасть в омут чёрных глаз.
– А вы везде температуру проверите? – мягко уточняет Санаду.
– Мне достаточно устного сообщения.
– А если я точно не знаю?
Обдумываю.
– Правда, не знаете? – переспрашиваю недоверчиво. – Вы что, раньше ни для кого так не грелись?
Едва уловимое напряжение пробегает по мышцам Санаду.
Он практически сразу справляется с этой невольной физиологической реакцией и ставит меня на пол.
Зря я напомнила о Маре. Наверняка для неё он так же становился тёплым, пока её не обратил. А может, и после этого… Меня внутренне передёргивает.
Впрочем, ни интонацией, ни видом Санаду не показывает, что я задела его за больное:
"
"– Думаю, нам надо поторопиться, пока мой дорогой гость не начал громить ещё что-нибудь.
– Надо было предложить ему в лесу рядом с Академией подождать.
– О, боюсь, тогда Академия могла остаться без леса. – Санаду прижимает ладонь к груди и патетично заявляет: – Я не могу пойти на такую жертву.
– Тогда нам придётся поторопиться, чтобы не жертвовать вашими интерьерами, – улыбаюсь я и, толкнув дверь, отступаю в свою комнату.
Санаду кивает, но с места не двигается. Впрочем, при его возможностях ускорения он и за секунду соберётся.
А вот мне надо поторопиться. Только у меня сердце до сих пор стучит слишком быстро, и кожа будто ещё ощущает тепло Санаду, и пальцы, которыми я скользила по его шее – они тоже словно помнят это прикосновение, и при мысли об этом снова разбегаются мурашки, зарождают в теле лёгкий жар.
Приложив ладонь к груди, ощущая частое биение сердца, я глубоко вдыхаю.
Так ведь и влюбиться можно.
Мотнув головой, направляюсь в небольшую гардеробную.
