– Вот именно! – Антоний, выбравший место сбоку от меня, продолжает наблюдать за небом. – Кстати, а ты во что-то играл? Ведь, чтобы сдаться, нужно во что-то играть. Так во что ты играл? Расскажешь?
– Нет, иногда можно просто сдаться, – поясняю я вместо прикрывшего глаза Санаду.
Мы тут уже неделю, и это самая ужасная неделя в моей жизни.
Ни дел, ни развлечений, ни уединения.
Желание сбежать становится всё более навязчивым, хотя дану ничего плохого нам за это время не сделали.
Вот только как при таком надзоре искать способы побега?
Глава 53
– Я правда не знаю, что делать, – продолжает Санаду ленивым тоном, а у меня взлетают брови: он что, решил пожаловаться на незнание способов побега? Впрочем, он тут же продолжает.
– Искусство развлечений – тонкое искусство. Вы, дану, слишком отличаетесь от нас, чтобы я мог спланировать адекватную развлекательную программу. Поэтому я не знаю, как вас порадовать."
"– Ну, я же всё о нас рассказал! – возмущается Антоний, собственно, и жаждавший устроить нашими руками «что-нибудь весёленькое, как в Эёране».
– Всё-всё!
Ну, да: ни адреса, ни подробностей, ни способа, которым он пробился в наш мир. А способ это точно необычный, потому что эёранский метод перемещения между мирами не сработал.
Я помню, раньше Антоний упоминал артефакт, с помощью которого оказался у нас, но последнюю неделю он отрицает его существование. А я точно помню, что он говорил, что не может им больше не воспользоваться. Но нам бы пригодилась хоть такая намётка на способ убраться отсюда.
Подошли бы и подсказки других обитателей мира, но дану нас не отпускают. Потому что «Вы теперь дану и должны оставаться на землях дану».
– Того, что ты рассказал, – Санаду поворачивает голову в сторону Антония, – мало для полного понимания вашего народа. Нет, конечно, я могу понаблюдать за вами пару сотен лет и только после этого придумать развлекательную программу, но…
– Это слишком долго! – Антоний садится от переизбытка эмоций, оглядывается. – А ты что здесь делаешь?
Мы с Санаду приподнимаемся на локтях и оглядываемся, чтобы обозреть по-пластунски лежащую между корней Мару.
Поняв, что её засекли, Мара поднимается и направляется к нам.
Походкой от бедра добирается до Санаду и усаживается рядом с ним:
– Добрый день! – она сама любезность.
Такое ощущение, что ни факт поимки Мары за подслушиванием, ни моё присутствие ничуть её не смущают. Она или неадекватно воспринимает ситуацию, или гениальная актриса.
– Добрый! – взмахиваю рукой я. – Ты вовремя.
