Она из семьи торговцев, так что довольно быстро находит пользу в двойственном положении любимого мужа и ударяется в бизнес, попутно отвлекая его делами от проблем с семьёй.
Демоны, такие ершистые поначалу, вливаются в студенческую жизнь. В Академии драконов хватает знаний по обузданию самых буйных магов, так что с их всплесками активности справляются, обучают контролю.
В целом в Академии всё под контролем, двигается размеренно и соответственно программам.
Даже моё избавление от абсолютного щита проходит как-то буднично: просто однажды утром я просыпаюсь с немного странными ощущениями.
Даже Санаду, привыкший чутко улавливать моё состояние через кровь, не сразу понимает, в чём дело, и только догадавшись отключить ментальную защиту академического браслета, поздравляет с прорывом."
"Именно проживание на территории, где все защищены браслетами-амулетами, делает раскрытие ментального дара после столь долгой его спячки под абсолютным щитом практически безболезненным.
Просто с этого момента я не хожу на лекции и практики по менталистике, а занимаюсь индивидуально, постепенно привыкая к «шёпоту мира» как я называю это ощущение обострённого восприятия различных эманаций. По сути дела, всё то время, когда я хожу без щита – тренировка, а так как здесь без щита можно ходить всегда, привыкание к своим способностям происходит постоянно.
Тем более, мне торопиться некуда: впереди у меня столетия, я могу позволить себе комфортную скорость освоения навыков.
Тем более, для меня сейчас важнее ознакомиться с эёранской культурой в целом и кантонской культурой в частности.
***
Единственным потрясением, нарушающим размеренную жизнь Академии в промежуток между «невозможным» браком полуэльфа и вампирессы и концом года с экзаменами становится арест нескольких учеников.
Один иномирянин и два коренных жителя во время войны с демонами присоединились к их подпольной организации. После завершения войны некоторые ячейки остались в тени и вместо того, чтобы залечь на дно, стали сколачивать новую антидраконью подпольную организацию.
В принципе, этих парней, одного из которых я неожиданно знаю – тот самый странный парень Руфус, что подходил ко мне в столовой с непонятными разговорами о рабстве и свободе, – арестовали бы и раньше: ещё до завершения войны они убили студента-менталиста Нэла, о судьбе которого беспокоились обратившиеся ко мне за помощью менталистки.
