А Эзалон и Санаду ставят мне «Отлично» по менталистике просто потому, что номер билета пятый, а я всё равно в следующем году обучение продолжу, так что им лень лишние десять минут тратить на проверку моих знаний. Но ведь я готовилась!
Но есть и более приятные моменты: архивампиры соглашаются с тем, что репутация Санаду не пострадает, если он, как соректор, отметит завершение экзаменов во «Вкусной закуси», и мы с радостью пользуемся их сговорчивостью, чтобы посидеть в сумрачном уюте и потанцевать среди набившихся в весёлое заведение гостей.
***
Три дня после этого Санаду отрабатывает послабление в режиме воздержания: участвует в ревизиях и распределении грантов на обучение.
В Академии в это время царит суета: большая часть студентов разъезжается по домам, но некоторые остаются для ритуала призыва: те, кто не справились в прошлый призыв или не были для него достаточно сильны. Есть у эёранских магов традиция обзаводиться живыми инструментами в форме каких-либо предметов, щитов или оружия. К такому типу относится вреднючая корона Санаду.
"
"О ней я думаю, когда, передав ему в руки растолстевшего на магии Цезаря, спускаюсь в подземный зал призыва: корона хороша для обозначения статуса. Правда, инкогнито носить её не получится – слишком уж приметная. Но всё равно хороша, правда, я бы предпочла что-нибудь более практичное, что можно носить скрытно.
Эти мысли проскальзывают, когда я повторяю речитатив заклинания на неведомом даже драконам языке.
Призванные похожи на своих призывателей хотя бы одной чертой характера.
И часто агрессивно реагируют на пленение в физическую форму, но сформировавшаяся от моего заклинания кристаллическая корона новое состояние воспринимает спокойно. Она не устраивает мне испытаний, не молчит гордо в ожидании, когда я подберу к ней ключик.
Ещё до того, как покидаю подземный зал, она лаконично сообщает: «Можешь называть меня Тихоня. Я защищаю».
– От чего? – сразу интересуюсь я.
«От всего, – сообщает Тихоня. – И могу маскироваться под тиары и заколки».
Сразу понимаю, что мы сойдёмся.
Наверх выхожу с улыбкой. Санаду тоже расплывается в улыбке, наши взгляды встречаются, и весь мир снова отступает.
– Ну вот, а ты не хотела пробовать в этом году, – он картинно мною любуется. – Ты просто создана быть венценосной особой.
– Льстишь в надежде, что я вместо тебя с Эдмундом поработаю?
– Да как ты можешь такое думать? – Санаду прикладывает ладонь к груди. – От всей души говорю, от всего сердца.
