Физически чувствуется, как спадает напряжение, хотя все пристальные по-прежнему пристально следят за спорщиками.
– Я так понимаю, – хмыкает Танарэс, – посидеть с вами за компанию ты не предложишь?
– Определённо нет, – строго отзывается Санаду.
Танарэс переводит взгляд на меня и чуть склоняет голову:
– Клео, приятной вам ночи. И до новых встреч.
Санаду цокает. С ним Танарэс не прощается: его окутывает зеленоватая дымка. В следующий миг он исчезает. Дымка на его месте переливается цветными клубами пара, но и она рассеивается бесследно.
И тут же осанка Санаду меняется. Вместо готовности к бою в фигуре теперь чувствуется раздражение.
– Эдмунд, – даже в обращении к слуге в голосе Санаду сквозит непривычная серьёзность, и Эдмунд отлипает от стены. – С ремонтом помочь, счёт отправить Танарэсу.
– А если он откажется платить? – неуверенно уточняет Эдмунд и оглядывается по сторонам, словно прикидывает, сколько им придётся отвалить за ремонт, если Танарэс попытается соскочить.
– Скажешь мне, я сам разберусь.
Эдмунд кивает. А Санаду склоняет голову и трёт лицо ладонью:
– У молодости свои недостатки. При всех достоинствах. – Он поворачивается к немного шерстяному Дариону. Задумчиво смотрит на него. И усмехается. – Вижу, ты отвлёкся от переживаний. Иди сюда. Только, чур, координаты не считывать, я покажу суперсекретное место, святая святых.
На последних словах Санаду чуть доворачивается и обхватывает меня за талию. Заглядывает в лицо сверху вниз, проникновенно так.
Пристально.
– Спасибо, что спасли, – тихо произношу я.
– Прости, что впутал в наши разборки, – у Санаду нервно дёргается уголок губ.
Что, он тоже считает поведение Танарэса провокацией для выманивания Мары? Но спросить не успеваю – на фоне ворчливо басит Дарион:
– А ты уверен, что в этот раз обойдётся без приключений?
– А тебе что, плохо было? – задирает бровь Санаду.
– Ну… – пока Дарион тянет, Санаду крепко прижимает меня к себе и одним смазанным движением перемещается к своему думающему приятелю.
– Э-э…
Дарион успевает издать лишь невнятный звук – нас окутывает серая дымка. При перемещении нас основательно встряхивает. Дарион обхватывает меня и Санаду лапищей, и, кувыркнувшись через голову, мы на ноги приземляемся во тьму.
В следующий миг под высоким потолком вспыхивают магические сферы, озаряют тёмные каменные стены, стройные череды многолитровых винных бочек и полки с переливающимися всеми цветами радуги бутылками.
