Сладость вожделения ещё держит его в своих ласковых объятиях, но прекрасное видение развеивается. И Санаду укутывается одеялом, словно это способно защитить его от необходимости вставать и заняться делами.
Неприятными делами.
Воспоминание об этом выветривает остатки истомы, порождает ворчливо-гнетущее раздражение в глубине души.
Санаду садится на кровати. Одеяло сползает с него, напоминая о пропаже сорочек и пижам.
– Никакого покоя в собственном доме, – картинно бурчит Санаду, быстро поднимается и направляется в ванную.
В последний момент он тормозит и осторожно заглядывает внутрь, но там лишь темнота. А он не отказался бы застать там одну рыжую студентку, из-за которой его дом превращается в балаган, а вещи пропадают."
"Точнее, исчезли только ночные принадлежности, что он обнаружил, собираясь ко сну. Главный подозреваемый – иномирная сущность. Но зачем пижамы и сорочки огромной белке? Неясно.
Правда, в доме был ещё и Шаантарэн, но он по комнатам не шастал, и потом не мог войти на территорию Академии из-за ликвидированного Санаду допуска.
А у Валариона была возможность, но не хватило бы смелости для такой подлянки. Ника о таком и не подумала бы.
Так что определённо пакость устроила иномирная сущность. С какими-то неизвестными целями.
Рассуждение о пропаже ночной одежды помогают Санаду окончательно избавиться от всяких там желаний, и ванную комнату он покидает вполне бодрым. Взмахом руки заставляет портьеры разойтись и впустить в спальню солнечный свет.
Направляясь к выходу, Санаду думает о делах, поэтому не сразу замечает слабо различимые пятна на ковре.
Он проходит мимо, и лишь у двери созревает осознание: что-то не так.
Санаду разворачивается и снова смотрит на пятна на ковре. Подходит ближе и даже присаживается. Улавливает тонкий кофейный оттенок и в задумчивости чешет затылок.
– Антоний, ты учудил?
Тихо…
– Или Клео? – совсем другим, мягким тоном произносит Санаду, чтобы был повод произнести её имя вслух, наполнить комнату иллюзией её присутствия.
А затем на него накатывает волна жара: что, если она видела его голым?
Это предположение неожиданно не только смущает Санаду, но и будоражит.
***
Нарнбурн бурлит. Возвращаются в заново отстроенные дома обитатели, прибывают в гости семьи студентов, а сами студенты выбираются на прогулки, из окружных поселений существа собираются на рынок с товарами и за ними.
А возле рынка бродячий цирк зазывает посетителей яркими красками, музыкой, призывными криками.
