Санаду ни разу не переступал черты. Сколько у него было возможностей обозначить свой интерес, если таковой имелся, но он этого не делал. Так с какой стати меня донимают все эти фантазии?
С такими мыслями возвращаться в его особняк, общаться с ним, мне кажется неправильным. Так что после занятий я отправляюсь в комнату общежития с немного сломанной кроватью и разорванными ванной обоями.
Вдали от Санаду фантазии о нём не исчезают.
И учебники от них не спасают.
Не помогает настрой не думать о всём таком привлекательном Санаду.
– Антоний!
Нет ответа. Но стоит мне моргнуть – и гигантская трёхметровая белка в шёлковой пижаме уже нависает над моим рабочим столом, упираясь ушами в потолок.
– Давай учить алфавит, – я с улыбкой стучу пальцем по листу с жалкими двумя предложениями из заданного на дом доклада. – Так мы сможем общаться.
Почему-то универсальное заклинание понимания на Антонии сбоит. По предположению Санаду – из-за того, что это существо из другой магической вселенной.
Помедлив, Антоний кивает. Пушистый хвост одним небрежным махом сдвигает софу, и Антоний испуганно округляет глаза, прикрывает лапой рот. Он выглядит настолько комично, что меня разбирает смех. И впервые со вчерашнего глубокого вечера становится как-то легче, и мысли о Санаду отпускают.
Ненадолго.
Потому что в особняке Санаду остался Марк Аврелий. Потому что в особняк Санаду я вернусь на ночь. Потому что о нём невозможно не думать.
***
После лекции по некромантии Санаду вместо того, чтобы отсыпаться после ночной прогулки вокруг Академии или заниматься делами, вынужден отправиться в Нарнбурн.
Потому что ему сейчас нужна Мара, а она не хочет появляться.
Как раньше он бегал от неё, так она теперь, похоже, планирует бегать от него, дразня ощущением близкого присутствия. Санаду не может даже полноценно её преследовать: так Мара догадается, что встречу он ищет не просто так.
И как в таких условиях передавать дезинформацию о местоположении могилы Нергала?
Почему она избегает встречи? На самом деле Мара не хочет встречаться, просто нравится его дразнить? Или она чувствует опасность? А может, письмо Санаду выглядело слишком подозрительно?
Сколько он ни ломает голову – без толку.
Всё решит только личная встреча. И то не факт: если Мара явится под абсолютным щитом, оценить правдивость её слов и поступков будет невозможно.
