К удивлению Санаду, лестница под его ногами не скрипит, хотя в таком побитом временем заведении это ожидается: от всего буквально веет разрухой и разбитыми надеждами.
На втором этаже столь же мрачно: бурые стены, тёмный потёртый пол, тёмные двери комнат. Жалобно поскрипывает кровать, хрипло стонет женщина – и это раздражает редких засевших по комнатам постояльцев. Тонкие перегородки едва гасят звук.
Одна из дверей приглашающе открыта.
Чужая плесневелая страсть, глухое недовольство, фантазии и печали отступают тем дальше, чем ближе Санаду подходит к Маре.
Его кровь вскипает, норовя очиститься от посторонней примеси, но связь с Марой достаточно ослабла, чтобы не сломать влияние крови Ники.
Санаду шагает в тёмную комнату. Сумрачный свет пробивается между плохо закрытых ставен, глаза постепенно привыкают к темноте. Сердце Санаду готово выпрыгнуть из груди.
Он останавливается посреди комнатушки, в полушаге от кровати.
Дверь за ним закрывается.
В замке проворачивается ключ.
И с тихим шорохом покидает скважину.
Приближение Мары ощущается так остро, что волосы Санаду встают дыбом.
Она обходит его, чуть задев рукав, и он вздрагивает.
С тихим шелестом сползает с её плеч плащ. Летит в сторону шляпа с париком. В тусклом луче вспыхивают рыжим рассыпающиеся по плечам волосы. Крепкие руки обвивают шею Санаду, жаркие сладкие губы впиваются в его рот.
К своему ужасу, он не чувствует к Маре вообще ничего.
Её близость ничуть не будоражит.
Его тошнит от необходимости изображать страсть.
Он не хочет.
Не сможет сыграть так, чтобы Мара поверила – она менталист и чуткая женщина.
Это грозит неминуемым провалом всей затеи. Опасно для него. И особенно – для Клео, потому что победившую соперницу Мара не пощадит.
Нужна хотя бы искра страсти – настоящая, неподдельная.
Зажмурившись, Санаду представляет, что в его руках Клео – и, отвечая на поцелуй, ощущает острые клыки Мары.
Сожаление.
И ужасающий холод отвращения, разливающийся по телу, словно отрава.
***
От вида сумрачного холла накрывает дурное предчувствие.
Храпящий за стойкой мужчина не добавляет спокойствия: слишком бандитский у него облик.
Крадучись, приближаюсь к нему. Рассматриваю доску с ключами: судя по количеству отсутствующих, занятых номеров не так уж много.
Вздохнув, обхожу стойку. Подтаскиваю стоящий за ней табурет под доску, чтобы взять ключи от соседних с занятыми номеров – попытаюсь подслушать, что в них происходит. Не факт, что получится, но попытаться я должна по контракту.
