И, как это ни банально, Санаду ощущает себя грязным и сейчас предпочёл бы помыться.
Перегнувшись через край постели, Мара шарит в своей одежде, после чего начинает что-то там писать. Подложив ладони под затылок, Санаду невольно задумывается: в столь неудобной позе она ради скрытия содержимого записки или демонстрирует свою красивую часть тела в надежде на продолжение?
Если второе – Санаду точно пас: ещё одного такого испытания для своих ментальных способностей он не выдержит.
До сих пор противно, что пришлось представлять Клео на месте Мары.
– Всё! – Мара с улыбкой выбирается из-под кровати и прижимается к его обнажённой груди щекой, пальцем проводит по животу.
– Мне кажется, нам надо поговорить, – Санаду перехватывает шаловливую руку.
– В том и проблема наших отношений, – вздыхает Мара, – что тебе бы всё разговаривать, как-то всё определять, границы строить. Нет бы просто чувствовать!
Санаду фыркает: только Мара может обвинить его в недостатке импульсивности.
– Не меняй тему, – строго просит Санаду, прикидывая, как бы правдоподобно рассориться и уйти скорее.
Ну или чтобы Мара ушла – главное, оказалась подальше от него и не заподозрила неладное.
– Я не меняю, – Мара сдвигается выше, её язык скользит по его шее, теребит мочку. Она его не кусает – не пытается кровью упрочить связь. Плохой знак, хотя Санаду это более чем устраивает. – Ты ведь хочешь от меня объяснений, покаяния. Хотя сам всё прекрасно понимаешь. Ты знаешь, каково это – выпивать чужую жизнь. Знаешь, какое это наслаждение.
– Да, я знаю, что это наслаждение, что за убийством следует прилив сил, когда ты чувствуешь себя едва ли не богом. Я знаю, что менталист способен подсесть на ощущение смерти, когда ужас от неё становится сродни изощрённому удовольствию. Я всё это знаю. Но я не хочу такого удовольствия и такого наслаждения. Для меня это неприемлемо. – Санаду удручённо вздыхает. – Когда это делается ради развлечения. Но и когда так поступают ради своего спасения – это тоже нехорошо. Понятно. Но плохо.
И я не собираюсь обсуждать, чья жизнь ценнее и насколько допустимо убийство ради выживания себя такого замечательного, ценного и способного жить намного дольше, чем попавшиеся под руку жертвы для продления этой самой жизни.
Повисает пауза.
– О-о, – понимающе тянет Мара и обнимает его. – Похоже, остальные изрядно тебе нервы потрепали после возвращения из непризнанного мира. Эти бездновы лицемеры корили тебя за то, что ты выжил, да?
– Я не хочу об этом говорить.
