А вообще – Санаду молодец: чтобы такую репутацию непобедимого тролля заработать, нужно постараться и хорошо чувствовать, кого и когда можно задевать и насколько. Это не каждый умеет.
Буйно цветущие растения дотягиваются до ладоней Тавроса, и он отдёргивает руки от ставших огромными кустов. Клумба увеличилась примерно вдвое. Какие-то мутанты-переростки, и чёрные цветы в диаметре стали сантиметров двадцать.
– С цветами я закончил. – Таврос бросает на вход в склеп очень-очень многозначительный взгляд. – У меня дела.
– Хорошего вам дня, коллега, и удачного решения дел, – улыбается Санаду, а вслед добавляет. – На вашем месте я бы действительно подумал о смене рода деятельности. С мёртвыми и цветами у вас получается намного лучше, чем с живыми.
Таврос только головой дёргает и ускоряет шаг. Зомби спешат за ним.
– А что это он с цветами сделал? – интересуюсь я.
– Слишком много магии влил, вот они и вымахали, – шепчет конопатая.
– Это некромантские цветы, они питаются от нашей магии, – добавляет Кейт.
– Растут тоже. Но Таврос что-то не рассчитал. Или магию не удержал.
– Может, он надеялся таким образом Санаду выгнать? – робко предполагает какая-то девчонка.
– Да его выгонишь, как же…
А Санаду, улыбнувшись входу в склеп, раскрывает книгу и, закинув ногу на ногу, приступает к чтению. Или только делает вид, что читает.
Таврос исчезает из виду.
Студенты чуть расслабляются, но некоторый тонус остаётся. Все наблюдают за Санаду. Этакие крольчата в норке, возле которой лежит питон: вроде и страшно, вроде и не видит питон потенциальных жертв.
– Так и будем сидеть? – интересуюсь я.
– А почему бы не посидеть? – пожимает плечами парень, которого я подвинула, чтобы открыть обзор на происходящее снаружи.
– Вам всем делать нечего? – окидываю ближайших студентов взглядом. – Уроки там, свиданки, уборка в комнате…
– Уроки можно и мысленно повторять.
– Я уже прибралась, – замечает конопатая.
– А сейчас чем не свидание? – улыбчивый парень подмигивает Кейт.
– Сюда заходить запрещено? – не понимаю я.
– Почему вы так боитесь выйти?
– Не запрещено.
– Но там же Санаду.
– Мало ли, что он сделает.
– И что он может сделать? – снова удивляюсь я, за что опять получаю многочисленные осуждающе-недоуменные взгляды.
– Не хочу, чтобы мои секреты обсуждались во всеуслышание, – признаётся кто-то с галёрки, то есть, из самой глубины пирамиды.
– Лучше уж здесь посижу, чем обращать на себя его внимание.
Санаду снова бросает взгляд на вход и улыбается.
