Попаданка с улицы Грёз

И еще… 

— Надо прекращать это… — хрипло выдыхает Рой, и я обнаруживаю себя почти лежащей на диване в его объятьях. — Ты меня с ума сводишь. 

— Твоя безумная версия нравится мне больше нормальной, — запускаю пальцы в его волосы, чтобы растрепать всегда безупречно уложенные пряди. — Нормальный ты уж слишком правильный. Надо отпускать себя хоть иногда… 

И снова тянусь, чтобы поцеловать его. 

— Не надо. Я не уверен в своей выдержке. 

— Выдержка сейчас точно лишняя. На чем мы остановились? 

Но Рой отстраняется.

— Погоди… — он тянется к карману, но замирает. — Проклятье, я идиот… 

— Кольцо… — признается Рой с убитым видом. — Я его выкинул. После… после той встречи. 

На меня находит веселье. 

— Однако, милорд. Да вы не чужды мелодраме? 

Он растерянно потирает лоб — на лице недоумение, словно Рой сам не ожидал от себя таких показушных жестов. 

— Не смейся. Боги, это так глупо… Чувствую себя семнадцатилетним мальчишкой — весь набор дурацких штампов. Что ты со мной делаешь?

Он такой забавный — растерянный и смущенный.

— Да демоны с ним, с кольцом. Ты же не настолько сошел с ума, чтобы делать мне предложение! А я никогда не считала, что печать в паспорте — это важно. 

Он пытается что-то возразить, но я затыкаю его поцелуем и тянусь к пуговицам сюртука. 

Я поняла — милорд слишком хорошо воспитан. Придется брать дело в свои руки.

Он еще старается сдерживаться, но я настойчива. Когда мои пальцы справляются с пуговицами сюртука и ныряют под рубашку, Рой словно срывается с цепи.

Хорошо, что в купе есть душ и двуспальная кровать. 

Глава 32. Свадьба - это обязательно

— Вообще-то я его уже сделал….

— М-м-м…. Что ты сделал?

Что бы он ни сделал — я не возражаю. Лишь бы не останавливался. 

Губы Роя скользят вдоль моей шеи — согревая дыханием и лаская. Я чуть выгибаюсь и откидываю голову, пальцы запутались в его волосах. 

Не могу похвастать прямо грандиозным постельным опытом, но какое-то количество мужчин в прежней жизни у меня было.

Быть может, потому что ни один из них не смотрел на меня так. И не обращался словно я — величайшая драгоценность. 

Он перецеловал, каждый дюйм моей кожи. Шептал какие-то вздорные, до одури приятные глупости и думал о моем удовольствии куда больше, чем о собственном.