Я понимаю, что он вот-вот отставит чашку, поднимается и… Я со смехом сбегаю в ванную.
Первая брачная ночь не то, с чем стоит торопиться, предвкушение только добавит остроты и чувственности. Я привожу себя в порядок, распускаю волосы и лишь прихватываю лентой в хвост, выхожу.
Тенер ждёт в кресле, и, судя по его виду, он воспользовался ванной где-то ещё. Хм, я случайно выжила его из его покоев? Упс.
Подхожу, улыбаясь.
Тенер протягивает руку:
– Моя прекраснейшая из богинь.
– Кто бы мог подумать, что величайший генерал знает столь сладкие слова.
– Разве я не прав, Ни-ни?
– Прав, – я легко щёлкаю Тенера по носу.
Он подхватывает меня на руки, кружит, наклоняется к моему уху и шепчет:
– Кроме военного дела и политики, я, как и любой принц, получал уроки поэзии.
– Ты выучил урок на «отлично».
– Значит, я сдал экзамен самому суровому экзаменатору? Я могу собой гордиться.
Тенер опускает меня на кровать, нависает сверху, сдвигает кружевную лямку сорочки, наклоняется, целует. Я запускаю руки под его рубашку, пытаюсь избавиться от мешающей мне ткани.
Тенер со смехом не только не помогает, но и мешает, ни на миг не перестаёт целовать, и жар разгорается.
– Я люблю тебя.
Кто из нас это сказал?
Глава 40
Утро начинается с поцелуев.
Я открываю глаза:
– Оу, – так быстро?
– Что-то не так? – хмурится Тенер.
Я качаю головой:
– Иллюзия спала, – протягиваю руку, мягко прикасаюсь, очерчиваю подушечкой пальца скулу. Радужка полностью восстановилась, вернула насыщенный янтарный цвет. Золотистое сияние при дневном свете едва заметно, но оно есть.
– Тебе идёт, – улыбаюсь я. – Но ограничители подожди снимать.
– Как скажешь.
По-хорошему иллюзию надо бы вернуть, но она едва ли продержится пару минут, а постоянно поддерживать её силы жалко.
Тенер целует меня в нос, встаёт, подходит к зеркалу:
– Невероятно…
– Поехали в храм? Незачем раньше времени радовать столицу новостями.
Тенер задумывается и качает головой:
– Пожалуй, нет. Знаешь, вроде бы нет причин беспокоиться, но интуитивно я чувствую, что что-то не так.
В столице… Да и ты, Ни-ни, прости за прямоту, не всесильная.
– Угу, но я могу о себе позаботиться.
– Знаю, однако излишняя самоуверенность ещё никого до добра не доводила.
Я киваю. Тенер прав, спорить не с чем. Вздохнув, я выбираюсь из кровати и скрываюсь в ванной. Так неудобно, что без помощи слуг нормально не привести себя в порядок… Я обхожусь тазиком и двумя кувшинами воды. Когда я возвращаюсь, завтрак уже накрыт.
