Делю лист пополам, слева будут расходы, а справа, соответственно, доходы. Теперь в «расходах» подраздел «производство».
– Уважаемый, в таком виде отчётность гораздо понятнее, не находите?
– Так никто не делает, – слегка теряется он, но лист придвигает ближе и смотрит с интересом.
– Смелые альбомы тоже никто раньше не рисовал. Тоже не станете?
– Юный господин, в вашем способе записей что-то есть… Если вести такой учёт для лавки или дома…
– Попробуйте, вдруг понравится?
Пока суммы небольшие, посчитать в уме не составляет труда.
Ошибок я не нахожу, что, впрочем, не означает, что их нет. Выжду ещё пару партий, и спрошу торговца в лоб. Пусть врёт сколько угодно, правду мне скажет его аура.
– Неплохо. Господин Пландик, вы бы до дома удовольствий прогулялись?
– Что?! Юный господин, не совсем вас понимаю. Я женат.
– Да я разве против? Я же вам прогуляться не к девочкам предлагаю, а к управляющим. Если в альбоме появится портрет не вымышленной, а реальной развратницы, разве она не станет популярной? За популярность нужно платить, ага?
– Юный господин, да вы! Я иду немедленно!
Пфф!
– Вы же женаты, господин Пландик.
Уж потерпите до завтрашнего дня, сейчас управляющим не до вас. Кстати, возможно вы договоритесь с одним, и мы выпустим альбом, посвящённый одной единственной особе.
– Я понял.
– Вот и славно. Я вас навещу.
– Вы не останетесь, господин благодетель?
Торговец выглядит искренне опечаленным.
– В другой раз, – обещаю я.
Господин Пландик не настаивает, провожает меня к выходу.
У двери он всё же пытается возразить, что уже поздно, но я не слушаю. Подумаешь, поздно. Пусть ночь меня боится. Дверь захлопывается, я слышу тяжёлый ход ключа в замке. Вечер обнимает сырой прохладой. На улице сумрачно и… безлюдно. В доме напротив окна закрыты глухими ставнями. Я оборачиваюсь – в доме торговца окна тоже успели закрыть.
Рикш нет, наёмных экипажей и подавно. Впрочем, вечерняя прогулка только на пользу, за прошедшие дни, давая телу щадящую нагрузку, я неплохо поправила своё физическое состояние.
Первый рикша попадается на центральной улице. Над повозкой качается сетка с десятком толстых светлячков. Свет скудный, но разглядеть контуры сидения хватает.
– Хей! – подхожу я.
– Господин? – голос у рикши усталый.
Работа, должна признать, чудовищная, платят, я уже поняла, крохи. Но куда людям деваться? Всё, что я могу сделать сейчас – нанимать и платить щедрее, чем услуга стоит.
– Отвези меня в хорошую гостиную в центре.
