Да и вообще… Я всё-таки перешла на магическое зрение, чтобы убедиться, что парень готов, успела оценить гаснущую ауру. Не меньше пяти следов случившейся рядом насильственной смерти. Возможно, что он всего лишь свидетель, у Аты тоже теперь есть след. Но пять раз? Учитывая, что подобный след со временем пропадает, не верю, что парень не причастен, тем более судя по сизым словно плесневым проплешинам, вином придурок не ограничивался, и ему оставалось около пяти-шести месяцев привычной жизни, затем столько же месяцев боли, превращение в полнейшую развалину и смерть.
Что же, надеюсь, в следующей жизни он изменится к лучшему, но мне заранее жаль его будущую маму, намучается с ним. Я выкидываю неудачника из головы.
– В гортензиях тоже есть своя прелесть, – продолжаю рассуждать я.
Из-за павильона выходит дядя, замечает меня, бросает полный недовольства взгляд, но не подходит. Время перед банкетом – это время свободного общения, при кажущейся закрытости общества не принято мешать дочерям поболтать с подругами или даже пококетничать с не обременёнными узами брака юными господами.
Вскоре появляется старшая распорядительница её величества императрицы и приглашает гостей в павильон.
Наконец-то! Скорее бы эта муть закончилась.
Зал просторный, столы по обеим сторонам. Одна из служанок приветствует меня поклоном и провожает к месту. Интересно… На банкете разделение на мужскую и женскую половины. Ближе к возвышению, приготовленному для императорской четы рассаживают старших, молодёжь ближе к дверям.
Служанка провожает меня почти к самому центру – среди юных леди я как дочь губернатора в привилегированном положении.
– Должно быть, это ошибка? – хмурюсь я.
На подобных праздниках Нишаль всегда сидела среди дочерей министров, но никогда первой.
Дворцовая служанка улыбается:
– Юная госпожа, вас упомянул его императорское величество лично.
Я сажусь. Не спорить же. Ата встаёт за моим плечом.
Что я всё-таки упустила? Сколько ни присматривалась, ни прислушивалась, ничего особенного не заметила.
Может, пожаловаться на самочувствие и уйти? Хм, вряд ли… Когда император приглашает лично, никакая мигрень не оправдание, к тому же слуга может вызвать для меня лекаря и тот определит, что с головой у меня полный порядок, а вот почтения к императору в глубоком минусе. В любом случае бегство не выход.
Камиса, увидев меня, спотыкается и почти открывает рот, чтобы высказаться,но, вовремя вспомнив, где мы находимся, не осмеливается.
