Дочка, моя маленькая принцесса… Больше века прошло? Ведьмы долгожительницы, для них и двести не предел, но, думаю, дочка уже ушла на перерождение. Счастливой ей следующей жизни. Внучки и правнучки уже в солидном возрасте…
Ни до трёхсот, ни даже до двухсот я не дожила. Охотница за антиквариатом без грамма ума потревожила затонувший проклятый город. Как одна из лучших, я прибыла на место катастрофы. Чтобы остановить распространение заразы, я запечатала город, но… вместе с собой, по-иному не получилось.
Я так устала…
Пятое перерождение дарит мне любящую семью, успокаивает нервы.
Надеюсь, у племянника всё хорошо. Может, послать ему прощальный привет, сказать, что обрела новую жизнь в другом мире? Дочке я посылала… Дорого, полностью оголять счёт, когда у меня проблемы с пополнением резерва, опасно. Казалось бы, какое по счёту перерождение, а я… Нет, смерти самой по себе я не боюсь, я боюсь боли и беспомощного конца в руках палачей, почему-то с каждым разом всё больше. Замуж я так и не вышла, снова посвятила всю себя магии, специализировалась на энергоёмких чарах…
Шестое перерождение.
Перед глазами тянущий ко мне руки племянник казначея. Я отталкиваю его, а он вместо того, чтобы упасть туда, куда я хотела – в пруд – изворачивается и падает виском о камень.
Я с сиплым хрипом просыпаюсь, резко сажусь.
Ненавижу воспоминания, не-на-ви-жу.
В окно светит солнце, утро явно не раннее, а чувствую себя вымотанной, разбитой.
Дверь тихо приоткрывается, в спальню заглядывает Ата:
– Юная госпожа, вы проснулись?
– Ты чего дрожишь?
– Юная госпожа, с вами хотят поговорить чиновники из министерства юстиции.
Глава 21
Вот как?
Из-за племянника казначея или по другому поводу?"
"Ата откровенно дрожит, выпускать её к гостям нельзя – даже невеликого ума чиновник сообразит, что с ней не всё в порядке. И если я дочь губернатора, хоть как-то защищена, то простая служанка – нет.
– Подай мне стакан воды и помоги одеться..
Умыться, похоже, не получится. Тазик Ата не принесла, а ждать нет времени.
Она, как я и приказала, протягивает стакан. Половину воды я выпиваю. В оставшуюся окунаю платок и влажной тканью провожу по лицу – сойдёт.
Приободрившись, приказываю Ате прибраться в спальне. Тщательно прибраться. Распоряжение легко объяснимо, лишний подозрений вызвать не должно.
Ата кивает, вопросов не задаёт, но я вижу её волнение. Если правда откроется, девочке не жить.
– Я справлюсь. И уж точно я не дам тебя в обиду, обещаю.
– Спасибо, госпожа.
Не верит.
