Чешуйки проступают на носу Арендара, чешуйчатая волна покрывает трансформирующееся в морду лицо, и вот уже на подушке рядом со мной золотистая небольшая голова дракона – почти как на семейном гербе Арендара. Увы, пальцы проходят сквозь чешую. Дракоша дёргает головой, и я ограничиваюсь внешним изучением: вокруг вертикальных зрачков совсем немного нежной кожи и очень маленькие, со спичечную головку, чешуйки. У оригинала они наверняка побольше, ведь он крупнее проекции.
Мысль о размерах вызывает рост золотой головы, она заполняет мой альков, и золотистые пряди гривы свисают сквозь одеяло и меня.
Немного жуткое зрелище, когда из твоего живота торчит полупрозрачная прядь.
Всё, довольно, приказываю пуговице остановить показ. Голова дракона уменьшается и, обиженно на меня взглянув, сворачивается в пуговицу. Вот и отлично.
Взбив подушку, укладываюсь, натягиваю на себя одеяло.
«А вдруг пуговица укатилась? – глупо волнуюсь я и нахожу её под подушкой. – Всё, спать. И выкинуть всё из головы». Конечно, под «всё» я подразумеваю Арендара.
И даже почти получается. Но когда сон накатывает неодолимой волной, на подушке рядом разливается свет, и последнее, что я вижу перед провалом в забытьё – золотистые глаза Арендара.
***
– Так, никого нет, – шипит высунувшаяся за угол общежития Ника. – Пошли."
"Бедная: говорит, практически все студентки (и даже некоторые студенты) так хотят посмотреть наш ремонт, что у неё ментальное чутьё отказывает, и она не может уловить находящихся рядом людей. Приходится в магазин идти не как нормальным людям через главный выход из общежития, а чёрным ходом по заднему двору.
И всё из-за традиций: нас пригласили на чай, и от себя надо принести угощение. А у нас же в комнате хоть шаром покати.
Торопливо пройдя вдоль боковой стенки общежития, Ника не сворачивает на дорожку вдоль фасада, а смело влетает на вчера отреставрированный газон. Я мчусь за ней между деревьями, и в голове, как наяву, звучит мамин голос: «По газонам не ходят, по газонам ходить нельзя».
К счастью, двухэтажное здание с вывеской «Товары мисс Глории» довольно близко.
Нижний этаж у него из слегка обтёсанных булыжников, верхний – из тёмных брусков.
Выскочив на каменную дорожку, Ника выше вскидывает голову. Наши каблучки звонко ударяются о ступени. Дверь, как и в нашем мире в подобных местах, открывается с тихим треньканьем колокольчика.
Внутри очень тесно из-за многочисленных стеллажей, всюду поблескивают флаконы и банки, темнеют коробочки с этикетками.
