В кабинете светлее из-за зажжённых свечей, ближе к центру выставлен столик, на нём чай в тонком фарфоре, рыжие кремовые пирожные и дюжина ложечек. Элоранарр сидит в передвинутом от камина к угощению кресле.
Опустив мутно-белую сферу на жёлтый лист на планшете, Линарэн задумчиво наблюдает сквозь просветлевшие стёкла, как огненные символы растекаются по бумаге и складываются в слова и цифры.
— Присаживайся, — Элоранарр жестом предлагает мне второе передвинутое кресло.
— Угощайся, он уже почти закончил, скоро мы узнаем всю твою суть.
— Он широко распахивает зазолотившиеся глаза. — Ну что, страшно?
Сфера, изливая из себя буквы, возвращает прозрачность. Эффект провала напоминает тест на определение способностей, который проходили перед началом занятий. Сердце сжимает страх: вдруг скрытый навык опять проявится? Или, наоборот, лучше, чтобы он показался в результатах?
Чёрный меховой комочек, взлетев с пола, ныряет на голову Элоранарра, но тот ловко перехватывает Пушинку и накрывает ладонью:
— Всё, хватит, всему есть предел.
— Пиум-пиум. — Выскользнув из захвата, Пушинка в три прыжка оказывается возле меня, взбегает на плечо, на голову и откуда гордо возвещает: — Пиум!
— И долго я так стояла в ступоре?
— Нет, но вид был презабавный. — Элоранарр разливает чай в две свободные чашки. — Давай, садись. Ужин закончился, и эти пирожные твой последний шанс поесть.
Наверное, не стоит удивляться, что принцы при выборе времени встречи учли только своё удобство.
Но один-то из них соректор, мог бы и подумать о студенческом быте.
К тому же, ужинать пирожными с завитками алого и рыжего крема так нездорово, так вредно для фигуры. Но так соблазнительно! Даже с расстояния нескольких шагов чувствуется их изумительный запах с нотками ванили и апельсина.
Придерживая Пушинку, усаживаюсь в кресло.
Уложив сферу в саквояж, Линарэн взмахивает рукой, и все его схемы, графики и расчёты поднимаются в воздух, выстраиваются перед ним в несколько рядов из пёстрых листов.
Он оглядывает их сквозь мерцающие печатями очки.
Снова взмахивает рукой. Бумажки ныряют в саквояж, и он звонко захлопывается.
— Что можешь сказать о нашей дорогой Валерии? — Элоранарр со своей чашкой откидывается на спинку и не сводит с меня пытливого взгляда. — Сил нет, как хочется всё о ней узнать.
Он надеется спровоцировать меня на сенсационные признания? Жаль его разочаровывать, но признаваться мне не в чем.
