«Чего ж ты ко мне прилипла, Рита?» Задаю сам себе вопрос, вглядываясь в ее пьяные глаза, и тут же возникает еще один. «А чего я собственно прилип к Свете, когда вокруг столько женщин?»
— Ну давай, Кир, — хватает меня за руку и ведет за собой на середину зала. — Вспомни школьные дискотеки, подвигай ногами вместе со мной, как раз медлячок, — кладет мои руки к себе на талию, а сама закидывает руки мне на шею. — Я тебе говорила, что мне всегда нравилась твоя задница? — шепчет мне на ухо и начинает самым настоящим образом ржать.
— Я ее узрела еще в пятнадцать лет, вот как раз на школьной дискотеке. Ты тогда с Веркой из моего класса зажигал, помнишь?
— Нет, Рита, не помню. В моей голове фиксируются более важные события, а не танцульки с какой-то Верой двадцать лет назад.
— Да, конечно, только важные, например, встречу с двадцатилетней соплячкой, которой ты желаешь присунуть — ты не забудешь, это ведь важно. И судя по твоей хмурой мордашке, она тебе еще не дала. Да, Волков?
— Ты какой ответ желаешь услышать?
— Я хочу услышать правду, Волков.
— Я не буду обсуждать с тобой мои отношения со Светой.
— Со Светой… тьфу, мать твою. Света… у нее даже имя дурацкое.
— Красивое имя. Светлое, я бы сказал.
— А я бы сказала, что Света — звезда минета. Такие только прикидываются невинными овечками, на самом деле прекрасно сосут с малых лет, о точно! Как я могла забыть, такие еще и в жопу дают себя поиметь. Я дева невинная, ну а в задницу-то можно, это типа не считается. Кстати, кажется, у нее очко было раздолблено.
— Заткнись.
— А что такое, я тебя затронула за живое?
— Умение вовремя затыкаться бесценно.
— Да, конечно. Только ты сейчас наверняка призадумался о моих словах. Да она просто цену себе набивает, чтобы тебя покрепче захомутать, неужели ты этого не понимаешь? Это известные схемы, дорогой, не тебе это объяснять. А потом, когда ты уложишь в постель «невинного ангелочка», она вдруг очень быстро освоит глубокую глотку, прям с первого раза. Знаю я таких, профессиональная чуйка.
— Когда я сказал заткнуться, это значит надо закрыть свой рот, Рита, других вариантов нет. Я могу ведь значительнее больнее ужалить тебя словами, — сжимая с силой ее талию, тихо шепчу на ухо. — И в отличие от тебя я скажу обидную правду. Думаю, оно тебе не надо. Не нарывайся.
Опускаю ее руки со своей шеи и возвращаюсь за стол, где полным ходом идет празднование юбилея. Впервые за последнее время захотелось нажраться. Так, чтобы на утро ни хрена не вспомнить.
