Лежит себе спокойно около подушки, не подавая ни единого протеста от моих постоянных поглаживаний, и только лишь изредка лижет мои соленые от слез ладони. Подушка уже мокрая, а противные слезы все текут и текут. Пытаюсь успокоиться, представляя, что-то хорошее, а на деле не получается, потому что в глазах так и стоит фотография мальчика. И сознание само дорисовывает всю картину, без озвученных подробностей. От ребенка до жены. И так по кругу. Хуже всего, что в меня как будто вселился бес, я словно одержимая, желающая узнать все подробности.
Никогда я не страдала любопытством, тем более столь бестактным, а здесь как будто и не я вовсе. Так и хотелось спросить как? Как он смог пережить и не свихнуться? Я в детстве два дня солила полотенце, после просмотра фильма. Просто фильма, где умирает героиня от дурацкого лейкоза. А тут сын. Сын, не кино!
— Свет? — затихаю и моментально перестаю всхлипывать, как только слышу позади себя голос Кирилла. Что за дурацкая квартира, в которой нет замков ни на одной двери?! И зачем приходить к кому-то в спальню, если сам этого кого-то и отправил в резкой форме спать?
Пытаюсь подавить в себе очередную волну непрошенных слез и притвориться глубоко спящей, только засевший в горле ком, не дает мне спокойно лежать.
Тем более, когда около меня проседает матрас и включается ночник.
— Ну и чего ты плачешь?
— Я не плачу, — хрипло произношу я, тяжело и шумно сглатывая.
— Я тебя обидел? Ну прости, если резко сказал тебе идти спать. Ну тебе действительно надо быть в кровати.
Ты сейчас всерьез из-за этого будешь лить слезы?
— Ты дурак что ли?! — возмущенно бросаю я, совершенно не следя за своей речью и переворачиваясь к нему лицом.
— Это что-то новенькое, очень интересно, — растерянно кидает Волков, при этом ухмыляясь.
— Ничего интересного. И я в состоянии пережить указ в резкой форме без соплей и слез. Привыкла.
— Тогда я тем более не понимаю. Чего ты плачешь, глупенькая?
— Как его звали? — резко спрашиваю я, переводя взгляд на его лицо. Кирилл вопросительно на меня смотрит, хмуря лоб.
— Сына как звали?
— Свет…
— Это что такой сложный вопрос?! — несдержанно бросаю я, приподнимаясь на одной руке.
— Вполне себе легкий, только зачем тебе это? — тихо прошептал Волков, протянув к моему лицу руку.
— Интересно.
— Саша, — как ни в чем не бывало отвечает Кирилл, проводя большим пальцем по моей щеке, смахивая мои слезы.
— Сколько ему было лет?
— Как раз исполнилось семь. В школу пойти не успел. Ну хоть там не мучался.
