Внимательно осмотрела себя в зеркале, скользя туда-сюда взглядом по водолазке и джинсам, и поняла, что хочу это снять. Все снять. Да, точно, хочу походить в белье. Машка стерпит мои не слишком красивые трусы.
— Стерпишь же, Машуня? — перевожу взгляд на кремового невозмутимого медвежонка, активно намывающего себе лапку, и понимаю, что да, стерпит, она и побритую наголо меня примет. Животные — не люди, им внешность не важна.
Скинула с себя одежду и, воткнув наушники в уши, пошла разбирать мини-запас купленных продуктов.
И закончилось все банально: вредно и вкусно, а если быть точнее — сковородой с жареной картошкой. Жизнь определенно хороша, когда ешь в трусах и не спеша. Вдоволь насмеявшись от собственных мыслей и действий, завалилась с Машей на предоставленную кровать и уснула сном младенца.
А проснулись мы с ней одновременно от громкого звука рядом лежащего телефона.
— У меня к тебе просьба, Светлана Васильевна, если тебе не хочется отвечать на сообщения, то можно просто послать меня в полку, ну или на худой конец в жопу.
Я так уж и быть стерплю это. Но вот в свете недавних событий, твое молчание меня несколько беспокоит и раздражает. Памятуя оборванную штору, ты как минимум могла шибануться в ванной и разбить себе голову, или унитаз засосал твою славную попу, или…
— Ну хватит, — прерываю Волкова, пытаясь не засмеяться в трубку. — Я просто не слышала сигналы смс и посылать никуда и никого не собиралась, просто занята была.
— Ну и чем же ты так занята в пятницу вечером?
— Сказать позорную правду или красивую ложь? — вставая с кровати, интересуюсь я, параллельно смотря на часы.
— Мне? — усмехается в трубку. — Конечно, правду. Хотя давай поиграем в угадайку.
— Ну попробуй.
Включаю громкую связь и быстро натягиваю на себя одежду. Поспала, блин, да так, что про собаку забыла.
— Ты лежала на кровати и изучала свое тело. Пыталась воспроизвести все то, что я делал с тобой на комоде, и именно поэтому ты не читала сообщения и не сразу подняла трубку. И да, голос у тебя хрипловатый именно поэтому.
Я угадал?
— Ммм… нет, конечно, — беру Машу с кровати и несу терпяшку в коридор."
"— Ну окей. Лежала на кровати и просто думала обо мне. Ну и, конечно, изучала свое тело, представляя мои руки вместо своих, — смешок в трубке, который он даже не пытается скрыть или завуалировать.
— У кого что болит. Вы несколько озабоченный, Кирилл Александрович.
— О, Боги! Снова на «вы»?!
— Нет, — натягиваю на себя обувь и плащ. — Так, к слову пришлось.
