— На мне есть трусы! — выпаливаю я громче, чем надо.
— Я не привык верить людям на слово. Надо проверить.
— Пожар! — выкрикиваю, совершенно не задумываясь о том, что подумает таксист. Но надо отдать должное моему внезапно прорезавшемуся голосу, Волков тут же убирает свою ладонь. Более того, я впервые вижу на его лице что-то наподобие растерянности, ну и… злости.
Он принимается отшучиваться с водителем, хотя, судя по стиснутым в кулак ладоням, ему совершенно не смешно. И эти чертовы набухшие вены на руках так и бросаются в глаза, зачем только Волков задрал рукава черного джемпера.
А вот часы на нем сегодня другие. Классические с кожаным ремешком и наверняка стальным корпусом, скорее всего дорогие. Ну да, еще давай спроси где купил и сколько стоят. Хорошо хоть руки у него несильно волосатые. Да, блин, чего мне собственно сдались его руки?! Перевожу взгляд на его ноги и тут меня осеняет. Во-первых, он без верхней одежды, во-вторых, одет не для ресторана. Хотя на нем брюки, а не джинсы. Но мужчины так не ходят по ресторанам.
А почему я вообще решила, что мы едем именно туда? Мало ли приличных мест в городе. Через мгновение, когда Волков переводит взгляд от окна на меня, я забываю и о ресторане, и о том, что мне было жарко. Как-то быстро он меня остужает своим недоброжелательным видом.
— Отвернись от меня, позорище двадцатиоднолетнее, еще насмотришься. И лучше молчи до конца поездки, — тихо проговаривает Волков, хмуря лоб.
— Ну я же просила не лезть туда.
— А куда можно? Точнее, когда можно лезть туда?
— Не знаю.
Рано еще.
— Так, для справки, сколько нужно провстречаться, чтобы твои тараканы дали добро и не позорили нас прилюдно? — нагибаясь ко мне и шепча фактически в губы, произносит Волков.
— Ну хотя бы месяц.
— Слава Богу, то есть через неделю уже все можно?
— Почему через неделю? — с недоумением интересуюсь я.
— Потому что через два дня начнется четвертая неделя от нашего знакомства.
— И что?!
— Так отсчет от сегодняшнего дня?!
— Конечно.
— Черт, мне надо выпить.
Как знал, что надо брать такси, — демонстративно закатывая глаза, уже мягче произносит Волков. Вот сейчас со стопроцентной уверенностью могу сказать, что несмотря на обнуление месяца, он отошел от моего «пожара».
— А куда мы едем?
— В лес, конечно. Изнасилую там тебя, чтобы никто не слышал твой «пожар». Там же расчленю и похороню.
— А членить-то зачем?
— Ну это, конечно, самый главный вопрос, Света. Действительно на кой член мне тебя членить.
