* * *Стою на мостике, любуясь подсвеченными деревьями, и даже несмотря на то, что мне холодно, не хочется возвращаться домой. Мне просто хорошо, ну за исключением неудобной обуви.
— Пойдем пройдемся, холодно стоять, — легонько щелкая меня по носу, произносит Кирилл и берет меня за руку.
Наверное, сейчас мы выглядим, как самая настоящая пара. К моему удивлению, никакого напряжения я не чувствую. А может все дело в ненапрягающих разговорах. Легко так, еще бы обувь скинуть, и вообще сказка. Чувствую еще немножко и я потеряю туфли, или просто натру ступни до крови.
Блин, и ведь не сказать же, подарок все-таки, не хочется обижать.
— Не хотелось бы портить вечер, но все же. Ты общалась со своей бабкой после случившегося?
— Нет. А что? — осторожно спрашиваю я, боясь услышать что-либо в ответ.
— Да ничего, просто она попала в кардиологию, после того как тебя выгнала и набухалась, с горя видать. Поймала пароксизм, но все хорошо, я узнавал. Просто…
— Да быть такого не может! — стало дико стыдно. За все время я ни то что не звонила ей ни разу, но даже и не думала о ней.
— Как так? Она же всегда такая здоровая была? Жесть какая-то!
- Жесть будет, если ты поведешься на ее уговоры, переедешь обратно и будешь терпеть причитания старой карги. А учитывая твой характер и ее опыт многолетнего манипулирования, у нее это получится с успехом.
— Я не собираюсь возвращаться.
— Ты даже сейчас говоришь неуверенно, это в ее-то отсутствие, а что уж будет…
— Я нормально говорю! И я… не хочу это обсуждать, — останавливаюсь посреди дорожки.
— И вообще у меня тридцать шестой размер, а не тридцать седьмой, они мне большие! — зло бросаю я. — Надоело ноги напрягать, боясь шлепнуться и задники натерла до крови.
Отцепляю свою ладонь и сворачиваю в сторону. Прохожу несколько шагов и опираюсь спиной о дерево. Осознаю ли я, что повела себя как истеричный подросток? Скорее всего да, вот только почему-то стало обидно. То ли за то, что он считает меня бесхребетной, то ли за то, что возможно прав и я с легкостью могу дать слабину под воздействием, оказываемым бабушкой.
— Почему сразу не сказала про обувь? — с легкой улыбкой интересуется Кирилл, становясь напротив меня. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
— Видимо по той же причине, что кто-то притворяется терпеливым и хорошим, — открыв глаза тихо произнесла я.
— Ммм… то есть, ты молчишь про обувь, чтобы меня не огорчать и сделать мне приятно? — вкрадчиво шепчет он, легонько касаясь моей щеки ребром ладони.
