— Я пойду поставлю их в воду, — бурчу себе под нос, проходя около Волкова и зачем-то задевая его руку своей ладонью.
Вхожу на кухню и на каком-то автомате достаю трёхлитровую банку из шкафа. Наполняю ее холодной водой, а сама думаю только о том, что Кирилл, вместо того чтобы прийти ко мне, остался там. Надо извиниться за все, что наговорила. «Старого циника» он мне наверняка не простит."
"— Иногда мне кажется, что ты нереальная, Свет, — резко поворачиваю голову, натыкаясь на грудь Волкова. Когда только успел подойти так незаметно.
— Как-будто из какого-то… даже не кино, а мультика, — продолжает он, всматриваясь в мои губы. — В кино все гипертрофировано, а в мультике просто нереально, вот ты именно оттуда.
— Ну и что, я такой тебе не нравлюсь?
— Да, конечно, не нравишься, — выдает он усмехаясь. — Вот поэтому, после твоих сообщений, старый козел, вместо того, чтобы остаться дома, отдохнуть и завалиться на диван, поехал к тебе. Вопиющее безобразие с моей стороны, никакой гордости и чувства собственного достоинства, а все, потому что ты мне естественно не нравишься, — кривя лицо, на одном дыхании выдает Кирилл.
Кладет руку мне на плечо и легонько отстраняет от раковины в сторону.
— Я не говорила, что ты старый козел… я…
— Да, там был старый циник, в переводе с монашеского — просто старый козел, — включая воду, бросает Кирилл и тут же начинает плескать себя ею в лицо. И так несколько раз, до тех пор, пока не выпрямляется и не выключает кран. — Ну чего ты держишь эту махину? — забирает у меня из рук банку, ставит на стол и небрежно вставляет букет в воду.
Переводит взгляд на меня и проводит тыльной стороной ладони по своему лбу.
— Прости меня, я не считаю тебя старым, клянусь. Это было сказано специально, чтобы тебя обидеть, задеть, ударить побольнее. Не знаю, в общем, как сказать. Мне, как и всем не чужды импульсивные и глупые поступки. И мне не нравится эта Рита. А может не она сама, а любая на ее месте, потому что была с тобой раньше. Ну ведь ты сам говорил, что встречался с ней, — продолжаю напирать я, видя, как Кирилл ухмыляется.
— И уж точно не две недели как со мной, а значительно больше. А теперь и обнимаешься с ней. И ничего не объясняешь! Только рот мне затыкаешь и пугаешь очередными перспективами только уже не дальнейшей жизни, а вечеринки. Мне это не нравится! — вновь повышаю голос. — Даже если так… то есть, если это правда и так проходят большинство сборищ, это можно было преподнести по-другому, не унижая меня.
