Попала, или Жена для тирана

Один лишь халат, тяжёлым парчовым облаком приземлившийся к ногам. Дрожа всем телом, не от холода — от волнения, на цыпочках приблизилась к постели, скользнула взглядом по лицу мужчины, на котором резко выделялась каждая чёрточка, каждая морщинка, а кожа была такой белой, что даже отблески пламени не делали её ярче.

«Благодаря вашей связи ты сможешь облегчить его боль, разделишь с ним страдания», — вспомнились слова Мильдгиты.

Перспектива испытать то, что сейчас испытывал Редфрит, не воодушевляла, как и не воодушевлял тот факт, что придётся ночь напролёт прижиматься к чужому супругу.

Тоже, кажется, абсолютно нагому.

Чувствуя, что меня саму сейчас начнёт лихорадить: от таких противоречивых эмоций, от мурашек, пробегавших по коже, скользнула под одеяло, закусила губу, почти до боли, и неловко придвинулась к королю.

Первое соприкосновение тел, волнующее, несмелое, и я, зажмурившись, провела рукой по груди мужчины. Холодная, почти ледяная, словно в нём уже не осталось жизни. Замерла, стараясь не дышать, ожидая обещанные ведьмой боль и страдания, но… Но ничего этого не было.

А то, что почувствовала, стало для меня полной неожиданностью. Меня вдруг окутало теплом и странным, неуместным сейчас ощущением покоя. Сама не заметила, как расслабилась, и каменное плечо короля, к которому несмело прижималась, стало чуть менее каменным.

Долгие, невыносимо долгие минуты ожидания, и вот дыхание его постепенно выровнялось. Стало тише, спокойнее, и невидимая корка льда, как будто затянувшая его тело, исчезла.

— Надеюсь, подействовало, — прошептала одними губами.

Устроив голову на плече у мужа, прикрыла глаза. Засыпала, чувствуя биение сердца у себя под ладонью, сильное, размеренное. И моё сердце тоже билось уверенно и ровно, а с губ почему-то не сходила улыбка.

Ну вот зачем ко мне прилипла?

Так и уснула, согревая короля, и сама согреваясь с ним рядом. И снилось мне что-то совершенно нереальное. Нереальное, но, к своему стыду должна признать, страшно приятное. Я в объятиях тирана задыхаюсь от жадных поцелуев, от жарких ласк.

Дрожу от предвкушения неизведанного под тяжестью крепкого мужского тела и неразборчиво шепчу: «Редфрит». Повторяю его имя, желая большего и как можно скорее.

Открыв глаза, поняла, что сон незаметно стал явью и уже не я обнимаю, а меня обнимают, лаская губами всё то, что в былые (лучшие) времена пряталось под ночной сорочкой. Покрывают поцелуями всю меня, с пылом и жаром, от которого идёт кругом голова.