Попала, или Жена для тирана

На внезапные проводы Ярый никак не отреагировал, хотя я на его месте тут же бросилась бы прочь из библиотеки и неслась в порт, не помня себя от счастья.

— Не бойтесь, с моей женой ничего не случится, — с усмешкой обнадёжил северянина его величество. — Она слишком ценна для меня и не пострадает.

— Это я её поцеловал. Я позволил себе забыться, — взял на себя вину мужчина.

Но Редфрит не стал его слушать, перебил нетерпеливо:

— Союз с Сетхэйном для меня тоже очень важен и ценен. Отправляйтесь домой и убедите своего владыку отрядить в Треалес как можно больше воинов и магов.

В противном случае воевать я буду не со Средиземьем, а с Сетхэйном, — добавил он жёстко и также резко продолжил: — Благо повод имеется. Думаю, вам не захочется, чтобы Лундвар Бессмертный узнал, что вы целовали чужую жену. Да ещё и королеву. Если не ошибаюсь, измена в Сетхэйне карается смертью.

— Не было никакой измены, — возразила я, задетая таким заявлением.

Это он тут по любовницам бегает! Ну ладно, бегал. Один несчастный поцелуй — это вообще не измена.

Ну или измена неполноценная.

— Молчи, Даниэла! — прорычал Редфрит.

Маска показного спокойствия треснула, готовая в любой момент слететь с его лица, и я поспешила умолкнуть, вдруг осознав, что сейчас действительно лучше молчать.

Лишь шепнула князю, бросив на него короткий взгляд:

— Иди, всё будет хорошо.

Велебор окончательно посерел, но задерживаться и накалять и без того раскалённую обстановку не стал. Коротко поклонившись королю, направился к выходу, оставляя меня с ним наедине.

Какой-то части меня хотелось кинуться следом за Ярым, попросить задержаться, не бросать меня один на один с тираном, но я справилась с этим проявлением слабости и затаила дыхание в ожидании вердикта.

Как назло, Редфрит не спешил озвучивать приговор, а у меня от этого молчания, от его взгляда, пристального, пренебрежительного, осуждающего, все внутренности выворачивались наизнанку. Вот зачем так смотрит? Будто предала его, плюнула в душу. Да я вообще не его жена! Я свободная девушка, которая может целоваться с кем и когда ей захочется!

Вот только рассказать об этом Галеано я не могла.

— И что теперь? — не выдержала первой.

— Возвращайся к себе. Больше ты не выйдешь из своих покоев, пока я не позволю.

— А как же праздник? — заволновалась.

На губах неприятно горчило. От спонтанного поцелуя, от чувства вины, которое не должна была испытывать, но всё равно испытывала.

— На праздник тебя отведёт стража, а потом ты вернёшься к себе.