Попала, или Жена для тирана

Даниэла вскинула на него взгляд и ровно произнесла:

— Полагаю, сейчас вы изволите меня арестовать и будете держать под замком, пока не удостоверитесь в правдивости моих слов.

Под замок её действительно следовало посадить. Ещё лучше — отправить в затхлое подземелье какой-нибудь богами забытой тюрьмы. Но если от метки избавиться не удастся, выбора у него не останется — придётся жениться на этой кобре. А рисковать здоровьем матери своего будущего ребёнка — этого он не мог себе позволить.

— Зачем тебе это? — спросил резко.

Чародейка передёрнула плечами:

— Нет ничего плохого в желании стать королевой. Я принадлежу к знатному роду и составлю вам хорошую партию. Уж точно ничем не хуже, чем эта придурковатая Вилламина.

— Ты ведь понимаешь, что после рождения ребёнка ничто не помешает мне от тебя избавиться?

И снова ему не удалось поколебать её уверенность и спокойствие.

— Где один ребёнок, там и другой, — хмыкнула Даниэла. — Ваш старший брат, помнится, умер, когда ему не было и десяти, а малютка сестра не прожила и года.

Это жестокий мир, магия не всесильна, а боги часто бывают немы к нашим мольбам. Чтобы продолжить славный род Галеано и жить спокойно, вам потребуется много наследников. Уж точно не один и не два. И я в вашем полном распоряжении, мой государь.

Сказав это, Даниэла опустилась в низком реверансе, даже голову склонила, всем своим видом показывая, что готова служить на благо Треалеса.

Почувствовав, как раздражение в нём снова набирает обороты, Редфрит позвал стражу и велел проводить леди Фантальм в покои придворных.

Никого к ней впускать, а её ни за что не выпускать.

— Отвечаете за неё головой, — предупредил стражников и приказал привести к нему генерала с женой и госпожу Реалис.

С тех пор прошло два месяца. Два месяца тщетных поисков и попыток избавиться от демоновой метки. Ничего не вышло. Казалось, чары Фантальм стали частью его естества; проникнув в него, отравили его разум и плоть.

После того вечера он не раз с ней встречался, чтобы поговорить, добиться от неё правды, но Даниэла продолжала твердить как заведённая: после гибели милого её сердцу Тео она поняла, что только корона сумеет заполнить пустоту в её душе.

Бредовое объяснение, но другого он так от неё и не добился. Но не подвергать же девчонку пыткам! И пусть мысль эта была заманчивой, что-то всегда останавливало. Наверное, память о друге, будь она неладна.

День свадьбы не задался с самого утра.