Онлайн-библиотека книг
– Ты думаешь, мне в Кремле мало этих разговоров? Мы видимся не так часто, чтобы время на политические дискуссии тратить. Хочешь газеты посмотреть, чтобы правду узнать?
– Ну, хотя бы так…
– А их не для тебя печатают! Понимаешь? – Он закурил и отошел к окну. – Их должны читать люди 1937 года и делать те выводы, которые им положено делать. А чтобы ты поняла, что здесь на самом деле происходит, мне сейчас придется всю ночь тебе лекции читать и открывать государственные тайны. Как ты думаешь, я этим буду заниматься?
– Но я же постоянно принимаю участие в этом процессе! Таскаю тебе из будущего всякие книги и статьи.
– Хорошо! – Он резко вышел из комнаты и вернулся с толстой пачкой «Правды». – Возьми это с собой! – Он швырнул газеты на стол. – И сколько угодно читай, почему, как и что тут происходит…
– Спасибо, а… – Я хотела еще кое-что спросить, но Сталин перебил меня.
– Я так чувствую, что с внешней политикой тебе все более-менее ясно. Значит, сейчас ты продолжишь испытывать мое терпение и задашь какой-нибудь такой умопомрачительный вопрос, после которого этот вечер будет окончательно испорчен.
Я пожала плечами:
– Ну я только поинтересоваться хотела, чем сейчас Хрущев занимается.
Он снова закурил и на удивление спокойно ответил:
– Хрущев? Партия направила его на Украину. Он там ответственный пост занимает.
Я оторопела:
– Подожди… Я в толк не возьму… Это ты так шутишь что ли?
Он повернулся и обрушил на меня огненную лавину своего взгляда:
– Нет! Это ты шутишь! Причем очень неостроумно!
– Я не понимаю, – спросила я, вжимаясь в диван.
– Как ты думаешь, где может быть Хрущев, который на двадцатом съезде развенчал мой культ личности? Тебе это место показать?! – Он смял пустую папиросную пачку.
Мне захотелось испариться в 2010 год и недельку там отсидеться. Но до отлета было очень далеко, и надо было срочно выправлять ситуацию. Я хотела было что-то сказать, однако, увидев выражение его лица, поняла, что никакие разговоры, уговоры, нежности и прочие рычаги воздействия здесь были совершенно бесполезны.
С горя я забралась с ногами на диван и, завернувшись в шаль, нахохлилась, как курица, и опустила глаза.
