Онлайн-библиотека книг
Мне вдруг показалось, что я вообще надоела Сталину со своей любовью и разговорами о мироустройстве и весь этот ядерный взрыв был вызван вовсе не моим желанием узнать положение дел в стране, а его потребностью найти цивилизованный повод для прекращения наших отношений. От этой мысли меня охватил такой ужас, что я не могла даже пальцем шевельнуть.
– Ты онемела? – резко сказал он.
Я покрутила головой, зажмурилась и еще сильнее прижалась к спинке дивана. Сталин, все еще злясь, стал шумно распечатывать новую «Герцеговину».
– Ну и что ты теперь молчишь? Чья еще судьба тебя интересует? Говори… Не стесняйся.
– Моя, – прошептала я.
Видимо, он повернулся и посмотрел на меня:
– Что ты имеешь в виду?"
"Не сдержавшись, я разревелась, понимая, что так рискую вообще вывести его из себя. Однако почему-то именно это заставило его взглянуть на происходящее с другой стороны. Он сел рядом со мной на диван и, вытащив меня из шали, обнял:
– Ты меня за кого принимаешь? У нас с тобой современные отношения должны быть, основанные на равенстве.
– Потому что на тебе свет клином сошелся! – Я, как дикая, бросилась его целовать. – Я не могу, не могу с тобой расстаться… Если ты скажешь, чтобы я не приходила, то я там у себя просто умру. У меня сын взрослый, я ему не нужна… И если здесь все это закончится, то для чего мне жить вообще?
Всю его злость после этого как рукой сняло. Но даже несмотря на то, что он от всей души захотел меня утешить, ни слова о своих чувствах он, как водится, не сказал:
– Успокойся.
После этого он еще полночи приводил меня в чувства, а потом обязал прийти днем на час в кремлевский кабинет, чтобы он мог убедиться, что я успокоилась.
* * *Утром, невыспавшаяся и зареванная, я появилась в квартире у Натаныча. Он добивал завтрак, гремя на кухне ковшиком с овсянкой.
– Привет! – Я пришла и села на табуретку. – Как дела?
Он удивленно посмотрел на меня:
– Что это с тобой? Семейная ссора?
– Ага, типа того… – сказала я и тяжело вздохнула.
