Попытка – не пытка

Он притянул меня к себе:

– Нам ехать пора. Это не ЗАГС. Опаздывать неудобно.

Я игриво посмотрела на него сквозь белый муар фаты:

– Ты знаешь, я вчера вычитала, что патриарх Сергий называл тебя мудрым богопоставленным вождем народов великого Союза.

– Ну, я думаю, тебя это только радовать должно! – Он накинул мне на плечи моего шикарного черного соболя. – Значит, теперь ты уже не за маршала Советского Союза замуж выходишь, а за мудрого богопоставленного вождя. Должна собой гордиться. Это тебе не эмигрант-неудачник… Ну все.

Хватит разговоров. А то действительно опоздаем…

Когда мы подъезжали к Кремлю, я поняла, что, в отличие от нашей гражданской церемонии бракосочетания, о венчании было объявлено заранее. Люди, видимо, находились в шоке от очередного поворота в политике государства, поэтому, когда они прочитали в газетах, что Сталин, решив продемонстрировать гражданам СССР нерушимость своей православной веры, собирается венчаться, им захотелось хоть издали посмотреть на это диво.

Однако была середина недели и в соответствии с ужесточившимися законами любое, даже пятиминутное опоздание на работу грозило лагерями, поэтому к Успенскому собору с самого утра скромненько потянулись по большей части престарелые москвичи и москвички, которые, родившись во времена правления Александра Третьего, в глубине души с нежностью вспоминали «проклятый царский режим» и ненавидели антихристов-большевиков.

Но именно на это, как я поняла, и была сделана ставка. Решив, что данная категория граждан сыграет роль средств массовой информации гораздо лучше «Правды», радиотрансляции и еще не существующего телевидения, Сталин распорядился пустить в Кремль ровно столько человек, сколько это позволяла территория. Таким образом, он повысил свой рейтинг доверия еще и у этой контрреволюционно настроенной прослойки общества, включил сарафанное радио и при всем честном народе повел меня через площадь к Успенскому собору. При входе мы, как водится, дали возможность сделать свою работу фотографам. И под приглушенные голоса не верящих своим глазам людей вошли в храм.

Тут я выяснила, что главными фигурами на нашей свадьбе будут назначенные идеологическими проводниками нового курса Молотов и Карпов, которого я наконец-то увидела. При этом Молотов после подписания всех сногсшибательных международных договоров уже совершенно спокойно воспринимал очередной виток сталинской политики и вел себя так, будто все происходящее было обычным делом для 1937 года.