Попытка – не пытка

 – Подготовишься, напишешь тезисный план своего выступления…

– Нет, иначе я не смогу победить свой страх.

– А все-таки тебе страшно?

Я побежала ставить чайник и прокричала из кухни:

– Знаешь, я вообще поражаюсь, как с ним рядом люди могли находиться. Он просто парализует собеседника. У него биополе убойное. Когда с ним разговариваешь, не то что страх, ужас суеверный испытываешь.

– А я тебе говорил: иди к Троцкому, – хохотнул Натаныч, пришлепав на кухню. – Он, говорят, душка был. И не страшно, и интересно.

– И бессмысленно, – отрезала я, насыпая кофе в мятую медную турку. – Меня не привлекают революционеры-неудачники, которых ледорубами убивают. Ты же знаешь, мне нужен гений политической мысли. Можно сказать, наиболее харизматичная фигура двадцатого века!

– Ну-ну… Ну-ну…

Мы сели за стол и провели в молчании минут сорок, погруженные каждый в свои думы. После этого я подправила макияж, покрутилась перед зеркалом и, усевшись в точку отправления, схватила электроды.

– Давай! В 18.

00 этого же дня. И пусть мне сопутствует удача!

* * *– Прошу садиться, – вполне доброжелательно сказал Сталин, когда я встала перед ним по стойке смирно. – Ваше появление сопровождается довольно сильным шумом. Это специально?

– Не знаю, – помотала я головой. – Скорее всего, это издержки путешествий во времени.

Усевшись за стол, я несколько секунд помолчала, чтобы справиться с трясучкой, которая, как я уже успела заметить, нападала на меня при одном только виде товарища Джугашвили.

Потом несколько раз вздохнула и спросила:

– Можно приступать?

– Разумеется, – он откинулся на спинку стула и стал с интересом наблюдать за мной, будто бы я была не русскоговорящей женщиной, а папуасом, прибывшим в Кремль по заданию подпольной компартии острова Новая Гвинея.

Отступать было уже некуда. И я начала свой нелегкий монолог, в который попыталась вложить как можно больше имен, дат и поражающих воображение фактов.

Начала я с пакта Молотова – Риббентропа, фашистской угрозы и приближающегося нападения Германии, в которое он, Сталин, не будет верить до последней секунды.

Потом я плавно перешла к событиям первых дней войны, с чувством рассказала о том, как быстро немцам удастся завоевать огромные территории, расписала то, как мы отстоим Москву и чего будет стоить эта победа. Затем прошлась по самым важным событиям Великой Отечественной, сгущая краски разными примерами наподобие того, как на немецкие танки выпустят красную конницу.