Попытка – не пытка

Он продолжал хранить молчание, однако внимательно смотрел на меня, вероятно, размышляя, какая именно психиатрическая лечебница примет меня наиболее охотно.

Наконец после не очень продолжительных раздумий Сталин сказал:

– Это все довольно интересно. Но пока, кроме вашей удивительной способности появляться здесь из ниоткуда, я не видел ни одного доказательства того, что вы действительно приходите из 2010 года. А без этого, как вы понимаете, все ваши слова – не более чем разыгравшиеся женские фантазии.

Тут до меня наконец-то дошло, насколько я была наивна, когда хотела обтяпать это дело с кондачка.

Ситуация была какая-то провальная. Как я вообще могу доказать ему, что я из будущего? Притащить с собой образцы нанотехнологий? Показать ему кино с 3D-графикой? Или добыть в архивах секретные материалы о том, кто правит миром? Мне оставалось три минуты. За это время я должна была придумать нечто, что позволило бы продолжить работу над гармонизацией отечества. И тут меня осенило.

– Товарищ Сталин! Скажите, пожалуйста, когда мне можно будет посетить вас в следующий раз.

И я предоставлю вам исчерпывающие доказательства своей правоты.

Он заинтересованно и даже несколько удивленно посмотрел на меня и, мельком взглянув на какие-то записи, ответил:

– Завтра. В четыре часа. Только не раньше, так как у меня будет важное совещание.

– А на сколько мне прийти? – спросила я, чувствуя, что сильно рискую ему надоесть.

Он отложил в сторону трубку и встал:

– Это всецело зависит от вас, товарищ Санарова.

Только вы можете знать, сколько понадобится времени, чтобы убедить меня в том, что я два часа потратил не на выслушивание сомнительных рассказов, а на знакомство с информацией, которая хоть как-то сможет пригодиться мне в работе.

Мы оба посмотрели на циферблат. Стрелки сдвинулись, и я оказалась возле спящего на диване Натаныча.

* * *– Эй, проснись! Таймер сработал! – Я потянула своего друга за истрепанную штанину.

Он дернулся, резко сел и захлопал на меня глазами, как сова:

– В нэкэвэде была?

Отбросив электроды в сторону, я встала и прошлась по комнате:

– Нет.

В кабинете сидела. Рассказывала ему о культе личности и падении Берлинской стены.

– Ну и как он? Прослезился поди? Растрогался да и сказал, что снимает Молотова с поста председателя Совнаркома и назначает тебя на эту почетную должность?

Я плюхнулась на любимый пуф:

– Шутки в сторону! Дело принимает серьезный оборот. Он требует от меня доказательств.