Попытка возврата

Гусев было уволок мычащее тело в люлю, но, немного полежав, пьянючая тушка сначала прорыгалась во дворе, а потом уже по темнякам начала жаловаться Сереге на несправедливость жизни. Мысли при этом вроде были четкими и ясными, только язык не хотел нормально шевелиться, что очень раздражало.

Вообще человек я малопьющий. Можно сказать, совсем не употребляющий. Пьянеть не пьянею, просто, превысив определенный порог, отрубаюсь и все. Оказывается, все дело было в дозе… C этого стакана на голодный желудок меня так торкнуло, что, сидя на каком-то бревне и ухватив Гусева за погон, принялся изливать ему душу:

— С-ссерега, вашу маму, ведь у меня тут никого нет… вообще! Даже папы нету… да что г-говорить, тут совершенно ни-че-го нету! Даже трубок сотовых.

А ведь будь связь, я бы просто позвонил Лехе и узнал, как у него дела…

Мне вдруг стало очень грустно оттого, что позвонить Пучкову не получится. Шмыгнув носом, попробовал достать папиросу, но только уронил пачку, что расстроило еще больше. Хорошо, зажженная «беломорина» вдруг сама собой оказалась в руке.

Немного этому поудивлявшись, затянулся и продолжил:

— У меня ведь т-т-только трое на весь этот мир есть. Ты, Иван Пуртович, тьфу, Пертович, тьфу. Кор-р-роче — ты, командир и Лешка.

Немного подумав, добавил в список Марата.

— Это и есть вся моя семья. Бабу было завел, и та — немка. Нес-с-серьезно… Да и не видел ее больше п-п-полугода. А теперь еще этот п-проглот пропал. Найду — убью!

Гусев, что очень радовало, был готов поддерживать все начинания.

Убить Пучкова, найти и доставить сюда Нахтигаль хоть из Берлина, и вообще, как говорил Карлсон, быть родной мамой. Я пришел в восторг от того, что у меня есть такой друг, и, потрендев еще с полчаса, окончательно вырубился. Последней мыслью была совершенно трезвая о том, что, кажется, наговорил много чего лишнего и, кажется, разобраться с Хрущевым мне завтра — не судьба…

— Подъем. Вставай, Илья, машины готовы. И еще — тебя Колычев срочно вызывает.

Открыв глаз, увидел озабоченную морду Гусева.

Серега еще немного постоял, задумчиво оглядывая меня, а потом уточнил:

Усевшись на кровати, покрутил головой. На удивление — чувствовал себя нормально. Думал, будет гораздо хуже…

— Живой. Сушняк только дикий.

— Перетерпи, а то опять накроет… И давай быстрее — полковник ждет.

Ну, быстрее так быстрее. Сходил, умылся, с трудом удерживаясь, чтобы не напиться вволю обжигающе-холодной колодезной воды, и пошел к командиру.