Попытка возврата

Это точно — боевик из НКВД. Смотри сам, он вчера играючи положил семерых французов и, если бы не мой трюк с гранатой, убил бы их всех.

— Лягушатники вообще были готовы разбежаться после первого выстрела, да и бойцы из них, как из тебя танцовщица кабаре… Но ты прав, подготовка у парня специфическая. С другой стороны, хоть он и охранник, только ведь глаза у него есть? Что-то видел, что-то слышал, о чем-то догадывается. Так что шефу придется удовлетвориться им. Тем более мы вообще в последний момент успели.

Из-за того чертова «мессершмитта» целых два дня потеряли…

Я слушал, как они переговариваются, и на душе было крайне муторно. Если меня переправят в Англию, то все… Разговорить можно любого, как бы он ни брыкался и ни изворачивался. Так что, лишившись ногтей и с отбитым нутром, я им один хрен все расскажу. Даже сам не желая этого. Кому как не мне знать про потрошение пленных… А эти, из Интеллидженс Сервис, имеют подготовку не хуже. То есть в МИ-6 по-любому попадать нельзя.

Во всяком случае — живым.

Вот ведь, когда уже слышал свистки патрульных, то появилась надежда, что Мессинг говорил не про этот случай. Зря, выходит, надеялся… Мне вдруг стало до ужаса страшно помирать. Хоть и знал про следующую жизнь, но вот так, сознательно нарываться на пулю было очень хреново. Только разболтать все на допросе было еще страшнее. А потом вдруг вспомнил глаза Вальки Лизачева перед тем, как он на гранату лег. Это еще под Могилевом было, мы тогда в разбитом доте оборону держали.

Фриц сзади подполз и в пролом швырнул свой подарочек. Деваться было некуда, вот Валька на нее и прыгнул. Только он четверых спасал, а я что, трястись буду, когда речь про миллионы идет? И кем меня после этого назвать можно?

Когда про Лизачева вспомнил, то сразу легче стало. Даже голова перестала болеть, так как решение было принято. Теперь главное — надо будет врагов всерьез напугать, чтобы они не по конечностям били, а на поражение.

Тут англичане прекратили свои разборки, и Сэм опять подошел ко мне.

Остановился, заложив пальцы рук за ремень и уже открыл рот, намереваясь что-то сказать, как послышался звук мотора. Один из захватчиков, глянув в окно, вышел, а я, решив, что лучшего момента не будет, захотел пинком приложить их командира между широко расставленных ног. Но вот не успел. Эта сволочь, даже не особенно торопясь, влепила мне такой хук справа, что я опять кувыркнулся на лавку.